Перелом

Наблюдая, как ее умелые руки спокойно скользят по гнедой шкуре Мунрока, я подумал, что меня толстяк может считать слабаком, но его сына Алессандро ждут в качестве ученика большие проблемы, связанные с мисс Генриеттой Крейг.

– Тебе лучше вывести лошадей, Этти, – сказал я. – Я останусь и подожду ветеринара.

– Хорошо, – сказала она, и я понял, что она сама собиралась это предложить. С точки зрения распределения обязанностей это было разумно, так как лошади уже готовились к предстоящему сезону скачек и она лучше меня знала, что должна делать каждая из них.

Она кивнула Джорджу, чтобы теперь он держал Мунрока за недоуздок и успокаивал, и сказала мне, выходя из стойла:

– Что насчет заморозков? Похоже, все может растаять.

– Отведи лошадей в Уоррен-Хилл – там сама решишь насчет кентера[4 - Вид галопа. По возрастанию скорости галоп разделяют на манежный, кентер (полевой укороченный), размашку и резвый (карьер).].

Она кивнула:

– Хорошо. – Она оглянулась на Мунрока, и ее рот дрогнул. – Мистер Гриффон будет огорчен.

– Я ему пока не скажу.

– Понятно.

Одарив меня легкой деловитой улыбкой, она направилась во двор, невысокая и ладная фигурка, выносливая и компетентная.

Мунрок и при Джордже сохранил спокойствие. Я последовал за Этти обратно в главный двор и посмотрел, как выводят лошадей: тридцать три из них в первой партии. Парни выводили своих подопечных из денников, прыгали в седла и скакали по двору в первые распашные ворота, затем через нижний двор и дальние ворота – в общий паддок.

Минут через десять, распределив лошадей по своему усмотрению, она, миновав деревья и забор, вывела коней из паддока и направила прямо к Пустоши.

Не успели они скрыться, как на подъездной дорожке за моей спиной раздался резкий скрежет – и ветеринар, брызнув из-под колес гравием, остановил свой пыльный «лендровер». С сумкой в руке, он выскочил из машины и сказал, переводя дыхание:

– Этим утром у каждой чертовой лошадки на Пустоши или колики, или проблемы с копытами… Вы, должно быть, Нил Гриффон… мое сочувствие вашему отцу.

Не останавливаясь, он повернулся и зашагал вдоль денников. Молодой, круглолицый, целеустремленный, он был совсем не тем ветеринаром, которого я ждал. Я знавал более старую версию – его отца, медлительного, такого же упитанного и склонного, пока он что-то обдумывал, часто моргать, потирая подбородок.