Перелом

– Сожалею, – сказал молодой ветеринар, за какие-то три секунды осмотрев Мунрока. – Боюсь, придется его усыпить.

– Может, скакательный сустав все же цел? – предположил я.

Я цеплялся за соломинку.

Он бросил на меня короткий снисходительный взгляд эксперта, прощающего невежественного дилетанта, и коротко сказал:

– Сустав раздроблен.

Он взялся за дело, и великолепный старый Мунрок тихо улегся на солому. Складывая свои инструменты обратно в сумку, он сказал:

– Не огорчайтесь так.

Мало у кого была такая прекрасная жизнь, как у него. И радуйтесь, что это был не Архангел.

Я проводил взглядом его упитанную спину. Не очень-то отличается от своего отца, подумал я. Просто порезвее.

Я поплелся в дом и позвонил в службу, которая увозит мертвых лошадей. Мне бодро ответили, что немедленно приедут. И через полчаса приехали.

Еще одна чашка кофе. Сел за кухонный стол – самочувствие было хуже некуда. Похищение явно не пошло мне на пользу.

Партия лошадей вернулась с Пустоши без Этти, без двухлетнего жеребца по имени Лаки Линдси и с длинным перечнем неприятностей.

Со все возрастающим беспокойством я слушал, как трое парней, перебивая друг друга, рассказывали мне, что Лаки Линдси резко развернулся на Уоррен-Хилл и сбросил малыша Джинджа, а затем поскакал галопом, казалось бы в сторону дома, но вместо этого свернул на Моултон-роуд, сбил велосипедиста и смертельно напугал женщину с детской коляской, а в результате оказался у башни с часами, дезорганизовав уличное движение.

«Полиция, – добавил один из парней, скорее с удовольствием, чем с сожалением, – в настоящее время общается с мисс Этти».

– А жеребец? – спросил я. Потому что Этти могла постоять за себя, а Лаки Линдси, стоивший тридцать тысяч гиней, не мог.

– Его поймали на Хай-стрит недалеко от универмага «Вулворт».

Я отослал их к лошадям и подождал, пока вернется Этти, что она не замедлила сделать, верхом на Лаки Линдси, а разжалованный и деморализованный Джиндж плелся позади на тихой трехлетней кобыле.

Этти спрыгнула с гнедого жеребца и опытной рукой провела по его ногам.

– Особо не поранился, – сказала она. – Вроде бы у него там небольшой порез, – думаю, он мог удариться о бампер припаркованной машины.

– А не о велосипед? – спросил я.

Она подняла глаза, а затем выпрямилась:

– Едва ли.

– Велосипедист не пострадал? – спросил я.

– В шоке, – признала она.