Кураж

 – У нас теперь живет теща, она присматривает за ними. Я не опоздал… Каких-нибудь пять минут или около того… но… – Он встал и посмотрел на меня большими влажными глазами. – Вы не поверите, там опять был перегорожен выезд на шоссе, и мне снова пришлось объезжать даже дальше, чем в первый раз… – У него упал голос, когда я недоверчиво взглянул на него.

– Неужели еще одна цистерна? – скептически спросил я.

– Нет, машина. Старая машина, один из этих тяжелых старых «ягуаров».

Он уперся носом в изгородь, передние колеса застряли в кювете, и он крепко завяз прямо поперек дороги.

– И вы не могли заставить водителя убрать ее в сторону? – удивился я.

– Не было никакого водителя. Абсолютно никого… И дверцы машины заперты, он поставил ее на ручной тормоз. Вонючий мерзавец! – Питер редко использовал такие сильные выражения. – Еще один человек ехал сзади, и мы вдвоем пытались столкнуть этот «ягуар», но абсолютно напрасно.

Нам пришлось делать объезд в несколько миль, он ехал первым и вовсе не спешил… У него новая машина, и он боялся ее поцарапать.

– Какая неудача, – сказал я совсем некстати.

– Неудача! – в отчаянии воскликнул он, чуть не плача. – Это больше чем неудача, это… это ужасно… Я не могу себе позволить… я нуждаюсь в деньгах… – Он замолчал, несколько раз сглотнул, глубоко вздохнул. – Нам приходится много платить по закладной. Я и не знал, что на ребенка нужно столько денег.

И жене пришлось оставить работу. Мы не предполагали… мы не рассчитывали иметь ребенка так скоро.

Я живо вспомнил новое небольшое бунгало с дешевым голубым линолеумом, терракотовые половики домашней работы, голые стены и минимум мебели. У него машина, и теперь еще траты на ребенка. Я понял, что потеря десяти гиней гонорара за скачки была для семьи катастрофой.

В тот день он не участвовал в других заездах и провел его, слоняясь возле весовой, чтобы быть на глазах у тренеров, если вдруг спешно понадобится замена.

Он обводил всех взглядом отчаявшегося человека, и я чувствовал, что один этот взгляд отпугнул бы меня, будь я тренером. Только после пятого заезда он уехал, безработный и несчастный, и у каждого тренера, встретившего его, осталось впечатление, что с ним не все в порядке.

Я видел, как он брел к автостоянке, и волна раздражения окатила меня.