Самый глубокий холм

В портфеле было ещё четыре папки с таким же содержимым. На самом дне болтался прибор GPRS и упаковка пальчиковых батареек для него. Все папки были старые – это было видно не по фасону, а по их затрапезному, пошорканому виду. Ботиночные завязки засалены, а на самих папках виднелись следы стертых от времени маркировок, которые стирались и подновлялись. Самым поздним наслоением были квадратные RFID-метки, наклеенные поверх пластиковых этикеток со штрих-кодами.

Семён Семёнович ковырнул ногтем наклейки чтобы посмотреть, что было в самом нижнем слое – привязанный коллега дернулся и замычал.

Семён Семёнович вопросительно посмотрел на него, решительно открыл кухонный стол и вытащил из него тонкий китайский нож, купленный на уличном лотке “Всё за 10 рублей”. Под наклейками не удалось ничего найти, кроме пары трудноразличимых цифр. Старый картон при отдирании сходил вместе с клеевым слоем, и для домашней экспертизы не было никакой возможности.

Семён Семёнович выбрал самую толстую папку, остальные сложил в портфель.

Встал, попил воды из под крана, решительно взял в руки нож и двинулся к сжавшемуся и засучившему ногами в попытке отползти Александру Фёдоровичу. Семён Семёнович перехватил нож в кулак и занёс его над головой своего пленника, вообразившего, что тот хочет выткнуть у него глаз и замычавшего что есть сил. От напряжения у Александра Фёдоровича лицо стало свекольно-бурым, а глаза выкатились из орбит и заслезились. Семён Семёнович не нашёл ничего лучше, чем отвесить ему свободной левой рукой звонкую оплеуху.

– Не дергайся и не ори, – прошипел он. – Я сейчас тебе рот открою, разговор есть.

Александр Фёдорович успокоился, но не доверяя прикрыл левый глаз. Семён Семёнович завел нож под скотч, разрезал его, подцепил край и рывком сорвал его с подбородка и губ Александра Фёдоровича. Тот ойкнул, сморщился и из его глаз хлынули слёзы. Суточная мужская щетина – не предмет для депиляции. Гость сидел на полу с лицом, разделенным на три части: верхняя и нижняя, бурые от подсохшей крови из разбитого подбородка и губ, а посередине белая полоса с кровоточащими точками от принудительной эпиляции и разбитыми пельменями губ.

Семён Семёнович гуманно отмотнул бумажного полотенца, смочил вытащенной из холодильника водкой и протер лицо пленника. Тот задёргался и взвыл. Семён Семёнович инстинктивно отвесил ещё одну пощечину. Голова Александра Фёдоровича дернулась и стукнулась о батарею парового отопления, но он моментально замолчал.