Самый глубокий холм

– Почему за мной, а не за кем-то другим? И откуда я знаю, что я был в этой аудитории в это время? Я не могу вспомнить где был неделю назад, а тут – больше чем двадцать лет прошло!

– А вот это можно только поверить.

Семён Семёнович вытащил самый первый лист из папки.

Первой была запись, по которой никак нельзя было определить где и чем он занимался в указанный момент. Координаты, промежуток времени, запись чем-то напоминающая математическую формулу, рекомендация, оценка и синий штамп изъятия. От листа, лежащего сверху, она отличалась только менее точными координатами и временем.

– И что это обозначает?

Александр Фёдорович вывернул голову, чтобы удобнее взглянуть на лежащий перед ним вверх ногами листок.

– Вы встретились и с кем-то находящимся под наблюдением, встречу оценили как критическую по отношению к встреченному и изъяли…

– Судя по дате это было в мае, я не помню ничего такого!

– Поэтому и не помните, что её изъяли.

– Как?

– А я откуда знаю? Я простой наблюдатель.

– Вы не сильно головой приложились?!

Александр Фёдорович поморщился.

– Я сильно приложился, но не до такой степени, чтобы не понять, что я попал.

– На деньги?

– И на них – тоже.

– То есть вы наблюдаете за мной за деньги? Даже на работу специально устроились?

– Еще бы. Приходится изображать из себя идиота, чтобы меня не перевели. Вы на редкость продуктивный объект для наблюдения. Я вас купил с аукциона – ваш предыдущий пошёл на пенсию и распродавал объекты.

– Он что, тоже у нас работал?

– А как же. Кто напротив вас сидел с момента поступления на работу?

– Не может быть! Вы как раз пришли, когда он уволился. А что, у каждого из вас свои объекты?

– Нет. Большинство работает в свободном плавании – бродит по улице, знакомиться в кабаках… Где придётся, там и ловят. Продуктивные объекты либо покупают, либо находят и обрабатывают как золотую жилу.

– А в чём смысл?

– В том, что у объекта надо изъять кусок реальности.

– Бред.

– С обычной точки зрения эгоцентричного градусника с манией величия.

– Не понял.

– Слушайте, развяжите меня. Всё затекло и сердце начало побаливать. Я никуда не уйду.

Семён Семёнович немного поколебался, потом зашел за спину Александра Федоровича и разрезал скотч, стягивавший его руки. Александр Федорович чуть не брякнулся с табурета потеряв равновесие, но Семён Семёнович успел подхватить его и водворить обратно.