Самый глубокий холм

Про остальное можно только догадываться и то потому, что первые массовые наблюдатели пришли именно из религии, например, Великая Инквизиция.

– Вы жгли людей?

– Не жгли, а изымали. Не было такого большого числа наблюдателей и наблюдаемых – некому было оплачивать изъятия, а как только началась эпоха Просвещения, “градусники” распоясались, пошли деньги. В XVII веке касты разделились – слишком много работы.

– А кто платил? Деньги с неба сыпались?

– Банкомат.

Александр Фёдорович улыбнулся и тут же сморщился от боли в разбитых губах.

– В системе всегда хозрасчёт: что у попов, что в армии. Да и они не изымают ничего, это не работа, а чистая профилактика сбоев, задумал что – помолись или помаршируй. А вне классического управления дело выгодное: изымешь у одного, продашь другому.

– Но как-то же это началось?

– Технология была всегда, но в загоне. Может в самом начале кто-то, что-то, кому-то и платил. Но скорее всего всё было как обычно, каждый зарабатывал себе сам.

– А на этом можно сделать карьеру?

– В смысле? Из наблюдателя стать коллекционером? Вряд ли. У нас как попал в касту, так и будешь всю жизнь по улицам рыскать, до пенсии. Если повезет – скопишь денег и купишь барана – двух.

– Профессиональный жаргон?

– Извините, Семён Семёнович, но у нас разная жизнь.

Он вытащил из кармана плаща мятую пачку сигарет, вопросительно мотнул ей в сторону хозяина и не получив ответа прикурил и откинулся, пустив в потолок толстую струю дыма.

Семён Семёнович снял с холодильника бутылку, достал из шкафчика над мойкой ещё один стакан, стукнул им по столу рядом с чайной чашкой и разлил на двоих остатки водки. Они молча выпили. Александр Фёдорович закусил табачным дымом, а Семён Семёнович остатками горошка.

– Значит я “баран”? А что с меня можно взять? – Он толкнул в сторону Александра Фёдоровича свою папку.

Гость отпихнул папку от себя.

– Много чего можно взять: озарения, догадки, ведение за собой масс.

Вы поймите, у нас всё устроено так, чтобы никто из наблюдателей не смог потом по записям восстановить, что на самом деле изъяли. Аналитики что-то знают, им всё надо держать в голове, и личностей и их связи. Чем выше наблюдаемый, тем шире ареал. А я ничего не знаю – всё изымается подчистую, а то, что не изымается – это мой прокол, всё идет в минус, записи замазываются до полной невосстановимости и постепенно забывается.