Пантера Людвига Опенгейма

 – Что тебе не нравится, отец? Если ты живешь затворником, это не значит, что так должна жить и я. Или нет?

Старик молчал. Неожиданно герцогиня вспыхнула:

– А если ты веришь слухам, то мне нет до этого дела! – в глазах ее сверкнул неприкрытый гнев. – И даже если что-то из этих слухов правда – я не желаю оправдываться перед тобой! Да, мне нравится, когда вокруг меня много мужчин и много любви. И я не вижу в этом ничего дурного. Об этом мечтают все женщины, только не у всех это получается так, как у меня. У одних нет красоты, у других – денег.

Любой дурнушке и нищенке, получи она все это разом, я бы и в подметки не сгодилась. А женщина, которая не желает быть безумной, страстной – неизлечимо больна. И когда перезревшая уродина, у которой нет денег, чтобы купить себе любовника, проповедует целомудрие и скромность, я – смеюсь! Да, смеюсь, господин Баратран. Потому что я знаю, как она сгорает от злобы и похоти, когда видит красивых молодцов, которые гуляют по улицам с хорошенькими женщинами; молодцов, для которых она – не больше, чем набитое соломой пугало. И я знаю, как она ненавидит всех смазливых девчонок! Она готова выжигать им лицо железом – для нее это будет лучшее удовольствие!

Герцогиня выпила залпом остатки коньяка, громко поставила бокал на место. Старик был бледен.

– Я хорошо знаю, что правит этим миром, – с явным превосходством над собеседником заключила она. – И сторицей плачу за все, что получаю!

Давид вздрогнул от прикосновения к щиколотке. Подняв морду, наклонив голову набок, на него смотрел Герцог.

Розовый язык, клыки. И тогда Давид обернулся…

В двух шагах от него стояла Лейла. Она была по-прежнему нагой, за исключением наброшенной на плечи накидки из горностая, стянутой шнурком на шее. Но это была не единственная новая деталь в ее туалете – на цепочке между торчащих грудей Лейлы висел шестидюймовый крест.

Держа Герцога на длинном поводке, Лейла улыбнулась собаке и прижала палец к губам:

– Тсс! – И тут же, кивнув на портьеры, прошептала любовнику: – В доме этого человека ты живешь?

Давид утвердительно кивнул.

– Он твой бесценный учитель, да?

– Да, – еле слышно сказал Давид.

– И ты, конечно, не желаешь, чтобы он узнал о том, где сейчас его самый способный ученик Давид Гедеон? Ведь увидев его в покоях своей распутной дочери, с голой служанкой, он не простит такого? Так?

– Что тебе нужно?

Не выпуская поводка, ухватив крест на шее обеими руками, она разорвала его на две части, превратив в ножны и кинжал.