По-другому

Честно признаваться в этом и терпеть это оцепенение и тяжесть во всем теле которое возникает в такую минуту. Не отрицать, что он, этот страх, есть, не бравировать и не смеяться над ним ни в коем случае. Именно от того как ты поведешь себя с этим страхом, воспримешь ли его всерьез и стиснув зубы оставишь в себе какую-то часть, свободную от него, или он захватит тебя и будет врать, что ты его победил или его этого страха и вовсе нет, а это тяжелые обстоятельства заставляют тебя так поступать. Оправдаешь ли ты его или найдешь в себе часть свободную от него и поверишь ей, этой маленькой и слабой, но чистой частичке самого себя, которая просто есть.

Именно это отличает труса от сильного и именно это будет отличать тебя от других, которых страх смог обмануть.

Сергей не смог сделать ни того ни другого и быстро убравшись в своей комнате он лег на диван перед телевизором и просто уснул. Так было проще. Проснулся он четверть шестого и, хотя идти было минут пять он собрался, выпил воды и закрыв обе двери на ключ, не спеша, пошел вверх по улице.

Широкая улица с трамвайными путями посредине поворачивала направо, но Сергей повернул налево в крутой переулок, где раньше был монастырь, с которого все и началось. Пройдя немного, он остановился, и почувствовал, как что-то непонятное наполняет его. Вокруг никого не оказалось, и он остановился между двух старых купеческих домов и даже не замечал, что у кованного крыльца припаркован красный автомобиль, а из открытого окна вырывается на улицу белая занавеска за которой слышны голоса детей.

А может и тогда, много лет назад, было открыто это же окно, и занавеска выхлестывала из окна, и другие дети смеялись от радости за ней. А он стоял и видел уже не только стены в четыре кирпича толщиной с аркой во двор и нехитрые, но такие понятные узоры над окнами, а тех давних людей. Он прошел дальше и в который раз остановился возле таблички на которой было написано, что в давнем 1609 году это здание построил купец Афанасий Осипов. Белые с широким крыльцом палаты и сейчас смотрелись празднично и торжественно, а тогда в октябре 1609 года, когда выпал первый снег и укрыл грязь земли люди, шедшие из церкви монастыря, деньги на которую дал он же купец Афанасий Осипов, останавливались полюбоваться на эту дородную барыню в белоснежном меху на плечах вокруг резного кокошника над вторым этажом.

И дым из труб и пламя свечей у окна далеко были видны над Ильинской горой, а может и с другого берега реки.