Невозвращенец. Приговоренный. Беглец

Видишь, короткие? Значит, сегодня стачка продолжается, и за Москву-реку не пройдешь – на мостах танки…

Было уже почти светло. По середине улицы ехали тяжелые грузовики под брезентом, в них сидели пятнистые солдаты. Вся колонна постепенно втягивалась, сворачивая, в Чернышевский переулок.

– Куда это их? – Жена оглянулась.

– На молебен, наверное, к Воскресению на Успенском. – Я не вдавался в подробности, постепенно сама освоится. – Перед отправкой в Трансильванию, думаю… Как положено: полковой молебен за победу православного оружия… идем, идем, надо спешить.

Мы подошли к площади ровно в половине восьмого, в проезд между музеями уже почти невозможно было втиснуться. Отсюда толпа, заполнявшая площадь, казалась сплошной и аморфной, но я знал, что сверху – если бы можно было взглянуть хотя бы с одной из башен или с собора – стали бы видны кольца и извивы этой очереди, плотно слипшиеся зигзаги, ограниченные с одной стороны длинным серым телом Центральных Рядов с давно провалившейся стеклянной крышей, а с другой – деревянным забором, ограждающим большой котлован у стены Кремля и множество мелких ям, оставшихся от выкорчеванных памятников и могил…

Вместе с боем курантов толпа шарахнулась и отступила, мы едва успели отскочить, чтобы нас не смяли.

Теперь мы снова оказались на Манежной. Я знал, что сейчас происходит: это со стороны Маросейки, от памятника героям Плевны, свернув снизу, от Старой, несется кортеж.

Вот они влетели на площадь – семеро всадников клином на одинаковых белых конях, в форменных белых полушубках, а следом – одинокий танк в белой же, зимней окраске, с ворочающейся вправо-влево, на толпу, башней.

Вот засвистела охрана у Спасских ворот – и все, проехали, скрылись… Рабочий день господина генерала начался.

– Это правда, что его сопровождают всадники? – спросила жена. – Почему?

– Горючего нет, – ответил я. Про всадников она уже успела услышать от кого-то… – Тише… Сейчас объявят.

Над площадью раздался мощный радиоголос:

– К сведению господ ожидающих! Сегодня в Центральных Рядах поступают в выдачу: мясо яка по семьдесят талонов за килограмм, по четыреста граммов на получающего, крупа саго по двенадцать талонов за килограмм, по килограмму на получающего, хлеб общегражданский по десять талонов за килограмм производства Общего Рынка – по килограмму, сапоги женские зимние по шестьсот талонов, производство США – всего четыреста пар.