Вся наша жизнь

В другой руке он нес бритву и ведро, прихваченное за дужку одним пальцем. Холщовая сумка бродяги свисала с его плеча.

– Эй, лекарь! Мои ножи! – как выплюнул в серую спину Найф.

– Не беспокойся, у меня ничего не пропадает, – не оглядываясь, ответил тот. И уже проходя между арбалетчиками, бросил:

– Повнимательнее с ним, ребята. Повнимательнее и поосторожнее. Эти ножи – все оружие, что у него есть. Понятно?

Ближайшая пара только переглянулась с удивлением. И этот бродяга прошел лес? Очень опасный человек.

Бритый наголо, с руками на затылке, шел он как-то странно, как будто не ходил очень долго. Запинался, иногда прихрамывал то на одну, то на другую ногу, вдруг покачивался, спотыкаясь, в сторону, но выправлялся, не падал, а продолжал движение к группе людей у крайней избы, которые смотрели на него в распахнутые настежь ворота. А сзади в спину смотрели четыре арбалета, повторяя все его движения.

– Молодой совсем, а? – удивился староста, повернувшись к лекарю.

– Молодой, да, – кивнул тот.

 – Но бывалый. Шрамов не много. Но есть. Тяжелых ранений не было. Татуировок нет. Знаков никаких нет. Оберегов и ладанок нет. Голову раньше брил, похоже, потому и побрился быстро, умело. Сильный. Очень сильный. Думаю, на руках с ним не всякий справится, особенно из молодых. Это не простой бродяга, так думаю.

– Да, уж, понятно, – вздохнул староста. – Простые-то через лес не пройдут. Да и с таким именем еще… Эх, если бы не с юга…

– Да, – кивнул лекарь. – Тогда все было бы проще.

Все было бы проще, если бы не ночной бой, и если бы не с юга, не с той стороны, куда ушел враг, пришел этот бродяга.

Пристрелили бы, если бы не знал нужного слова, а там уже и вещи осмотрели спокойно, и сволокли бы его тело в яму. Теперь же придется говорить. И в обмен за информацию – договариваться. А он опасный. Он не простой…

Хранилище

Было то время, которое даже осенью не назовешь уже ранним утром. Обитатели хранилища давно поднялись, и завтрак, по давней традиции подаваемый в общем зале-столовой, был съеден, но до обеда было еще далеко.

Солнце поднялось над лесом, и уже ощутимо пригревало.

– Старый?

– Староста?

– Старый, ты как всегда у нас в курсе всего?

– Да, так обо мне говорят иногда.

– И что ты скажешь мне, Старый?

– Нам не страшны никакие конные. Хранилище неприступно, и ты это хорошо знаешь.

– А что ты скажешь, когда конные сожгут наше село? Твое хранилище останется, да. Но никто не приедет к вам торговать.