Мы из Тайной канцелярии

Галантность манер – один из лучших способов расположить к себе человека, а Елисеев нуждался в приятственном отношении солдатки. Она могла видеть колченогого и дать его описание.

Деваха ответив на приветствие, не преминула полюбопытствовать:

– С чем пожаловали?

Ивану было стыдно говорить, что он из Тайной канцелярии прислан на поиск кота. Ему удалось ловко обойти конфузный момент и перейти к главному.

Предчувствия его не обманули. Солдатка видела хромого в окошко. Тот, по её словам, долго отирался поблизости, чего-то выжидая, а потом неожиданно исчез.

С котом или нет – женщина не знала. Столь важный для Елисеева момент она упустила, занявшись мытьём полов. Судя по всему, ожидала полюбовника, но, конечно, не стала в том канцеляристу признаваться.

Описание с её слов удалось составить следующее – мужчина собой изрядный (гораздо выше Ивана), лица разглядеть не удалось, поскольку мешала низко надвинутая шляпа, кафтан на нём серый, не новый, штаны да чулки – если бы не хромота, под такой «портрет» можно было определить целую прорву людей мужеского полу.

На вопрос «из господ он был али из слуг», солдатка уверенно заявила, что «чей-то слуга, но точно не мужик».

Солдатка стала приглашать Елисеева в дом, напирая плечами и грудью. Юноша вежливо отказался, стараясь не обидеть деваху, и тишком-тишком вернулся к Алунтьевой.

Женщины уже начали пили кофий. Чашка, предназначенная Елисееву, остывала.

Дотоле Ивану уже приходилось пробовать этот напиток и никаких чувств, будь то восхищение или отторжение, он у него не вызывал.

Матушкин квас был куда ядрёней и бодрил, особенно после парной, в разы лучше. Но кухарка Алунтьевой приготовила кофий иным, не знакомым Елисеевым способом, и сегодня Иван отхлёбывал ароматную горьковатую жидкость с удовольствием. Хотя, положа руку на сердце, виной всему скорее была одна особа, сидевшая напротив. Сия особа сверкала васильковыми глазками, улыбалась жемчужными зубками и не говорила, а журчала, будто ручеёк.

– Что, милостивый сударь, не зря на двор выходили? – вопросила Алунтьева.

– Не зря. Кое-что удалось углядеть. По всем моим разумениям, котика вашего похитили, – не стал лгать пожилой женщине Елисеев.

Та снова пустила слезу. Екатерина Андреевна с укоризной поглядела на копииста, достала большой шёлковый платочек и подала Анне Петровне утираться. Иван снова почувствовал себя сконфуженным, хотя двигало им лишь желание говорить правду, ничего не утаивая. В конце концов, кот – всего лишь животина.