Отражение тайны

– Что? А то, что как только я что-то придумываю, как только придумываю что-то хорошее, красивое, замечательное, как уже оказывается, что это не только придумано, но и написано, и хуже того, опубликовано!

– Все уже украдено… до нас… – рассеянно сказала она, пересчитывая петли.

– Да, до нас! Точнее, до меня!

– Но насколько я помню, когда-то это мало кого останавливало. Вспомни, сколько исков было по поводу плагиата, судов, скандалов…

– Мало кого, но не меня. Я никогда так не мог – и не могу сейчас. Тем более, сейчас!

– Почему тем более? Почему тем более – сейчас?

– Не знаю.

Не знаю, не знаю, не знаю… – он схватился за голову. – Просто не могу. Просто знаю, что так сейчас нельзя. Нельзя.

– Но кто об этом говорит? Кто сказал, что нельзя?

– Я сказал.

– Никто не узнает, даже если ты напишешь «Одиссею»!

– Ты плохо меня знаешь. «Одиссея» никогда не была моим любимым произведением.

– Ну, не ее, так что угодно, – она снова пожала плечами. – Хоть перескажи сказку о Спящей Красавице! Причем теми же самыми словами.

Никто, никто, никто ничего не узнает!

– Зато об этом буду знать я. Я! Я буду знать это! Я – самый привередливый свой читатель. Я буду знать и не смогу простить себя за это!

– Тяжелое бремя автора, – усмехнулась она, начиная новый ряд.

– Именно так, – кивнул он. – Именно так.

– Но когда же автор разрешится от бремени?

– Когда он поймет, что ребенок не родится мертвым.

Она покачала головой, думая о чем-то своем:

– Не «поймет», не «поймет»… а «начнет надеяться»… Но эта надежда… эта надежда…

Она резко замолчала и склонилась над вязанием, пряча лицо.

– А у меня нет даже надежды! – он стоял к ней спиной и ничего не заметил. – Я вижу, вижу, вижу… Все дети уже родились, но у других. У других!

Она помолчала. Затем глубоко вздохнула.

– Но зачем тогда все это? Зачем тогда тебе писать? Зачем тогда пытаться найти что-то новое?

– А вот ты? – повернулся он. – Зачем ты вяжешь? Я же знаю, я же видел, что ты распускаешь петли, как только приближаешься к окончанию.

– Вот потому, что «Одиссея» никогда не была твоим любимым произведением, поэтому и не понимаешь.

– Я не настолько темен, чтобы не знать ее, даже если и не люблю. Пенелопа распускала ткань, чтобы оттянуть время до появления Одиссея. Она ждала его. И не хотела уступать женихам. А ты?

– Я тоже жду.

– Кого?

– Людей.

– Зачем?

– А зачем Пенелопа ждала Одиссея?

– А кому ты не хочешь уступать?

Он не ответил.