Отражение тайны

– Призраки, призраки, призраки… – тихо сказала она. – Даже сейчас все эти призраки авторов. Даже сейчас…

Он не ответил.

– Никто не узнает, – сказала она. – Они не узнают. Другие не узнают. Никто. Ничего. Не узнает.

– Я знаю, – печально сказал он. – Я знаю. Я знаю, что просто не успел это придумать. Они – успели. А я нет. Я опоздал придумать. Просто опоздал.

– Придумай заново. Придумай чуть по-другому. По-другому.

– По-другому я не могу. Я придумал именно так. Тоже – так.

– Но почему не хочешь попробовать иначе?

– Потому что иначе – это не так, как я хочу.

– Но даже если ребенок… мертв… его же все равно нужно… извлечь, – с трудом, запинаясь, сказала она.

– Мне негде хоронить своих мертвецов, – ответил он.

– К твоим услугам весь мир.

– Я не могу, – покачал головой он. – Может быть, раньше… Но сейчас – не могу. Сейчас – нельзя.

Она промолчала.

Он вышел на балкон.

С высоты двадцатого этажа город казался игрушечным макетом, позабытым заигравшимся неряшливым ребенком. Где-то там, в деревьях, нервно щебетали птицы, кто-то, – ему не было видно, наверное, собака, – мелкой вальяжной трусцой перебегал дорогу, а с севера, заслонив собой уже почти все небо, шла огромная черная туча.

– Будет ласковый дождь, будет запах земли.

Щебет юрких стрижей от зари до зари, —

медленно произнес он.

Туча надвинулась над головой, вплотную, кажется, еще чуть-чуть, и она расплющит здание, сомнет его, вдавит в землю.

– И ни птица, ни ива слезы не прольет… —

тише сказал он, спрятав за вздохом следующую строчку.

Крупные капли ударились о перила перед ним, забарабанили по мостовой внизу. Он скорее понял это, чем услышал или увидел. А потом весь мир вокруг исчез за плотной и грубой занавесью ливня.

Он стоял еще долго.

И молчал.

Потом шепнул совсем тихо, словно боясь разбудить кого-то:

– И весна… и Весна встретит новый рассвет,

Не заметив, что нас уже нет…[17 - С.

И ушел обратно в дом.

* * *

Ливень шел всю ночь.

Грунтовые воды поднялись, и без того дышавшая на ладан арматура не выдержала. Фундамент лопнул, разорвавшись на десятки частей, словно что-то, доселе спящее в его недрах, проснулось и растерзало его.

Миллионы трещин покрыли странно прекрасной сеткой бетонные панели. А потом расцвели гигантскими черными цветами.