Грани сна

– Ты князя Омама знаешь? – стараясь выглядеть добрым и ласковым, спросил мальчика Лавр. – И где живёт он?

– Да, – серьёзно кивнул тот. – Знаю.

– То ладно. С этими девочками бегите к нему. Скажете, что вас прислал боярин Великан. Пусть быстро посылает пять или семь саней встречать Вятко-князя. По пути пусть сюда завернут, я с ними поеду.

Дети убежали, а Лавр, оглядев оставшуюся ораву, спросил:

– Откуда столько детей? Что-то многовато.

– У сестры моей на реке Истре дом сгорел, – сказала Навка. – Она своих чад нам и привезла, пока новый дом ставят.

– Что за дела! – удивился Лавр. – Как зима, у всех горит… Мальчики, соберите на берегу подарки, что я привёз. Мешки там с тканями и прочим, – а когда мальчишки побежали к воротам, крикнул вслед: – И куски моих саней сюда несите!

Таруса и Навка, забрав девочек, пошли в избу готовить брашно[23 - Брашно – еда, яство, кушанье, съестное.], чтобы угостить гостя; Созыка с Бозыкой мялись, толкались плечами и радостно помыкивали, не зная, как себя вести: гость был вроде бы и свой, и в то же время – важный господин, боярин.

Самига?, уцепившись руками за шубу боярина, лепетала: «Великан! Мой Великан!», и сладкие слёзы градом сыпались из её прекрасных марийских глаз. Дед Угрюм, кряхтя, лез на кучу снега, чтобы достать великанову шапку с холодной курицей от Тихо?ньки.

Той же зимой наделал шума случай, когда рыбаки, взявши пешни и мормышки[24 - Пешня? – маленький лом для пробивания во льду прорубей, обычно с деревянной ручкой. Мормышка – рыболовная снасть для зимней ловли.

], пошли на реку и обнаружили вмёрзший в лёд труп хорошо одетого мужчины. Нашли его у большой промоины, которую Москва-река всегда образовывала во льду в месте своего впадения в Оку. Сообщили Великану, ведь он отвечал за все разбойные дела. Он велел оббить тело пешнями, положить на связанный верёвками лапник и доставить на берег.

Сначала хотел для осмотра затащить тело в дом, но Тихо?нька устроили ему скандал. Понятно: детина был здоровенный, почти с Великана, и занял бы много места.

Тогда Лавр выложил его во дворе, чтоб оно там лежало на морозе. Для выяснения, что к чему, он содрал с тела задубевшую шубу, рубаху, меховые штаны и порты. Интересно было бы осмотреть зубы, но оттаивать покойника, а потом его, по сути, свежевать Лавр не рискнул: горожане бы такого издевательства над трупом не одобрили.

Удивление вызвала повозка, на которой, судя по всему, прибыл неизвестный. Её нашли в той же промоине, и она тоже вмёрзла в лёд.