Жилище Шума

Не доходя до села, Улля вышла на полянку, заполоненную высохшей чередой, тут же на ее шубу нацеплялись собачки-семена. Она отвлеклась, стала выдирать. Каким-то краем сознания девушка почуяла опасность и резко обернулась. Из-за деревьев с четырех сторон к ней вышли люди. В одежде на сумский манер: в куртках из оленьих шкур, полотняных штанах и черных суконных шапках. Удивило девушку, что все четверо носили мечи, никто не берет их в Лесное море. Мечом зверя не бьют, мечом убивают человека.

Незнакомцы молчали, но смотрели с такой злобой, что даже взгляд волка бирюка показался ей ласковее.

Их взгляды заставили съежиться сердце в ужасе, а в голову вдруг влезла неуместная мысль о том, что, быть может, в этот самый момент матушка затопила печь, приготовила вкусный обед и ждет дочку домой. К селу бежать, звать на помощь? Успеет ли?

Намерения у пришлых были самые прескверные. Кто-то достал нож, ухмыляясь, мол, и меча ему жалко пачкать. Улля рванула что есть мочи туда, где поднимался дым избы деда Савелия, та стояла ближе всех… Она умела бегать быстро, но незваные гости, видимо, бегали не хуже; так и не сказав ни единого слова, они мчались за ней.

Отцова шапка слетела на ходу и растрепавшаяся коса норовила зацепиться за какой-нибудь куст. Тяжелый удар в спину повалил Уллю навзничь, она перевернулась, вскинула руки для защиты; вот сейчас схватят за волосы, откинут голову назад, а шея ощутит равнодушный холодок стали. В лучшем случае все произойдет быстро, а в худшем…Но ничего не произошло. Четверо стали как вкопанные.

– Илюша! – Только и смогла сказать она.

Дурачок стоял, сжимал в руке топор и смотрел на все непонимающим взглядом. Улля отползла к стволу высокой осины, прижалась к нему спиной, с ужасом взирая на происходящее. «Оборони, защити, Мать лесов! Разве я чинила тебе зло, разве я не приносила румяного хлеба тебе в дар? Разве я…».

Илюша молча подошел к девушке и загородил ее от нападавших.

– Дурак! – наконец сказал один из них.

 – Тебе ни к чему здесь умирать.

Илюша ничего не ответил. Со змеиным шипеньем из ножен выползли мечи. Улля и понять ничего толком не успела: Илюша шагнул, вскинув топор для замаха, один из лиходеев отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Дурачок даже не вскрикнул, завалился в снег, как-то по-детски поджав коленки. Земля под ним медленно темнела, принимая в себя вытекающую жизнь. Говорят, от страха подкашиваются ноги, и руки отказываются повиноваться.