Неисчезнувшие

На ней была темно-зеленая тонкая курточка с металлической желтой застежкой-молнией, черные штаны и черно-белые кеды. За спиной болтался серый рюкзак с вещами первой необходимости. Девушка спешила укрыться от надвигающихся страхов ночи, ей нужно было спрятаться до темноты, найти укромное место. Поднявшись на пятый этаж, ранее двенадцатиэтажного здания, она вбежала в открытую дверь чужой квартиры. Полина оказалась в коридоре. Серое пространство между стен настораживало, и из-за мрачной видимости, сердце продолжало быстро биться, будто ноги все еще неслись по ступенькам.

Полина вытащила деревянную светло-желтую биту, которая торчала из ее серого рюкзака. Девушка, переживая за свою жизнь, двумя руками крепко сжала рукоять своего орудия и испуганными глазами стала осматривать узкое помещение. Она неторопливо пошла по коридору. Страшно было невольно думать о смерти, представлять, что из какой-то комнаты выбежит неразумная дикость. С опасением девушка осмотрела всю площадь чужой квартиры. Здесь давно никого не было. Тогда она опустила руки и избавила тело от напряжения. Быстро заперла входную черную дверь квартиры, затем зашла в дальнюю самую светлую комнату, где оконный проем выходил на закат. Полина решила остаться здесь, в детской комнате. В дальнем левом углу стоял белый стол, на нем лежала только желтая прямоугольная рамка с фотографией семьи, которая жила когда-то здесь. Под столом беспорядочно разбросанные разноцветные карандаши. От ближнего левого угла, в сторону стола, стоял широкий невысокий бледный шкаф с распахнутыми дверцами, с оставленными или забытыми детскими платьями. Вдоль правой светлой стены, грустила одна не заправленная детская кровать. В середине комнаты, на полу валялся белый опрокинутый стул и несколько брошенных в спешке мелких детских вещей. Осевшая тонкая пыль была повсюду: на полу, на мебели, на тканях. В небольшом помещении было тихо, все погружалось в сумрак.

Не худая, но стройная девушка Полина подошла к оконному проему, где не было стекла, а только пластиковая рама, где по краям висели розовые шторы.

Она простояла здесь около минуты: поправляла свои темные кудри, что отросли чуть ниже плеч, волнительно всматривалась в последние лучи солнца, которые мрачнели в столь неспокойное время. Желтый естественный свет мягко касался ее овального белого лица, пышных маленьких губ, ровного заостренного носа. Уходящий огонь тревожил ее неспокойное состояние доброй души, предвещал смутную ночь.