Камень Судьбы

Брат Игат увидел, что прикованному, вероятно, еще нет и двадцати. Его тело было обернуто в какие-то рваные тряпки, пропитавшиеся смолой и кровью, но очертания фигуры и глаза не лгали. «А ведь недавно он, мог быть красивым юношей», – потрясенно подумал нунций.

– Как его зовут? – спросил он.

– У него теперь нет имени, – непреклонно ответил инквизитор. Глаза несчастного остановились на брате Игате, и в них появилась мольба и надежда. «Пожалуйста…», – выговорил он слабым голосом (что прозвучало как «пссста…», но нунций понял его, из глаз выступили слезы).

Брат Игат невольно сделал шаг навстречу.

– В чем ты виноват, несчастный? И насколько тяжка твоя вина? – сглотнув комок в горле, спросил он.

– Я не виновааа, клянусь… не убивааа… Мне было скаано, – промычал человек, устремив молящий взор на брата Игата, – поостите, ади Бога, молю… Я…

– Не поминай имени Господа нашего, ничтожный червь, – прервал его инквизитор, осеняя себя крестным знамением. Он выдвинулся из тьмы, подойдя ближе к прикованному, но находясь полубоком к нунцию, и тот по-прежнему не мог разглядеть его лица.

 – Златые монеты заменили тебе Его. Ты, должный охранять герцога, будучи в сговоре с бандитами, позволил вершить им черное дело, надеясь завладеть Камнем. Ты предал своего хозяина, ты предал Святую Церковь. Тебе нет прощения!

При последних словах Аршан с размаху ударил того по лицу раскрытой ладонью, небрежно, словно шутки ради. Голова несчастного мотнулась, точно у пьяного, кровавые брызги разлетелись в стороны.

Палач брезгливо отер один из следов со своего запястья.

Упавшая на плечо после тычка Аршана, голова прикованного словно по инерции продолжала трястись: он плакал.

– Я не виноват! – неожиданно высоким чистым голосом вдруг закричал он так, что нунций даже вздрогнул, – Будьте вы прокляты, убийцы! Убийцы!..

Косматые растрепанные волосы с присохшей к ним кровью падали на глаза, но не могли скрыть яростного взора этих светло-голубых глаз в своем последнем усилии.

Нунций не мог себя заставить посмотреть в них прямо, как подобает духовному отцу.

– Может быть… – неуверенно начал он, но инквизитор перебил, даже не заметив его слов.

– Жалкий глупец! – казалось, он презрительно усмехнулся, хотя брат Игат не мог этого видеть. – Ты хулишь даже на смертном одре, вместо того, чтобы достойно принять покаяние и свое наказание, которого ты заслуживаешь. Господь Бог отвернулся от тебя, как ты отвернулся от Него.