Цеховик. Книга 1. Отрицание

На всех время есть, только не на собственную жену!

Да твою ж мать! Вы сговорились все что ли?!

Я прохожу на кухню и насыпаю корм Бобу.

– Ах ты мой Бобик, жри, жри, малыш. Проголодался? Никто тебя не покормит без папочки.

Достаю из холодильника ветчину, яйца и делаю себе яичницу. Больше есть нечего. В прихожей раздаётся звонок и собака уносится туда. Кого ещё принесло? Оттуда несётся шум, лай и щебетание. Дашка. Хотел бы я порадоваться её приходу.

– А папа дома? – слышу её голос.

Дома я, дома. Давай, присоединяйся к гарпиям, клюющим мою печень.

– Па-ап! Привет! Ты поговорил?

– О чём?

– Ну ты что, забыл? Да, ладно, знаю я твои приколы. Разыгрываешь меня?

Нет, не разыгрываю. Надо было поговорить с начальником, чтобы он мне выписал премию и ещё занять у него баблишка, чтобы моя девятнадцатилетняя дочь смогла поехать в Шерегеш со своей тусовкой богатых мажоров. А если она не поедет, то какой-то там хрен с горы ждать её не станет и трахнет другую девку, а не мою дочь. А это пипец как хреново.

Ну это так, в двух словах. Драма всей жизни.

– Даш, у меня неприятности. Мне не то что премию, как бы вообще не уволили, понимаешь?

– Пап, ну ты что, правда что ли? Я же тебе всё объяснила, а ты… Нет, ты действительно не понимаешь? У меня же всё серьёзно.

– Даша, ты меня слышишь вообще?

– Блин, для Жанночки своей тебе ничего не жалко, а дочери родной поездку зажал!

– Что?!

– Да то! Думаешь, я не знаю про шашни твои? У меня Ирка с ней в одном подъезде живёт.

Сто раз тебя видела. Город-то маленький. Пап, давай так, ты мне оплатишь поездку, а я маме ничего не скажу, так и быть.

– Чего ты маме не скажешь? – заходит на кухню жена. – Ну-ка говори быстро!

– Так, ладно. Вы тут пообщайтесь, а я пойду собаку выведу.

Я встаю из-за стола, так и не притронувшись к яичнице. Ничего, съем на улице что-нибудь.

– Ну пап! Ну пожалуйста!

– Бобби, гулять!

Он уже заглотил свою пайку и теперь готов покорять соседние дворы. Я прицепляю поводок, и мы выходим на улицу.

Снег мохнатыми хлопьями заметает всю грязь и нечисть. Во валит, прямо как в хрустальном шаре… Вечер просто сказочный…

Я веду Боба в сквер неподалёку от дома, там Ашот делает зачётную шаурму. Жалко, не наливает только. Я беру куриную и спускаю Боба с поводка, пусть побегает. Он весело лает, дуреет от снега, хватает снежинки пастью. Как-то незаметно наступает вечер, становится темно. Я сгребаю с лавки снег и сажусь, впиваясь зубами в лаваш с мясом.