Играть, чтобы жить. Книга 9. Дорога домой

Сытая заботливая медведица и покрытый густой сеткой шрамов, смертельно опасный медведь.

Шли годы… Взрослели камуфляжные медвежата, копошились перед берлогой озорные внуки. Но однажды на поляне у родного жилища с хлопком портала возник Че. Гумунгус удивленно вскинул бровь, приподнялся, стряхивая с себя медвежат, и вопросительно рыкнул. Своевольный ушан был нечастым гостем, а с тех пор, как он умудрился избавиться от ошейника Павшего, стал совсем неуловимым.

Че тревожно дернул единственным ухом. Звякнула рубиновая серьга.

Волна картинок-мыслеобразов-эмоций обрушилась на Гумунгуса.

Калейдоскоп знакомых троп вокруг берлоги. Север, юг, запад, восток. И по каждой из них уверенно бегут закованные в серебряную броню демоны. Много демонов!

– Роар-р-р! – взревел медведь. – Опасность!

Гумунгус попятился, нюхая воздух. Фыркнул, зло оскалился. Вновь хлопнул портал – выполнивший свою миссию Че ушел дальним прыжком. Закружились черные снежинки псевдохаоса – ушан умело затирал следы своего присутствия.

– Шлеп, шлеп! – Медведь легкими оплеухами загонял внучат в берлогу.

На секунду замер перед выглянувшей на шум встревоженной бэтээрочкой. Короткий обмен мыслями:

– Уходи!

– А ты?

– Отвлеку, затем уйду в лес. Уводи внуков!

– Береги шкуру!

Медведица уткнулась лобастой головой в плечо своего зверя. Надежного и могучего, как скала. С трудом отстранившись, она рыкнула, собирая медвежат в кучу. И тут же тоскливо взвыла – не хватало младшего, непоседливого Гамми.

– Уходи! – вновь скомандовал Гумунгус.

Искать внука было уже поздно – со всех сторон трещали сухие веточки, заботливо разложенные на ближних подступах к берлоге.

Бэтээрочка метнулась в глубь берлоги. Именно там, в кладовой, за тонкой фальшивой стеной скрывался стометровый подземный ход, ведущий в заброшенный данж. А уж тот, в свою очередь, выходил на поверхность тремя километрами северней.

Гумунгус нетерпеливо выпустил когти, срывая дерн до каменистой земли. Ему нужно продержаться лишь десять минут, давая своим возможность уйти.

Затем – хоть в лес, хоть на суточный респаун. К смерти он относился презрительно, а та к нему – нервно, вплоть до дергающегося века. Слишком уж часто умирал в свое время увитый шрамами медведь.

Зашевелились кусты. На поляну одна за другой выходили трехметровые фигуры демонов. Матерые бойцы первой тысячи Серебряного легиона. Десять, двадцать, тридцать…

Гумунгус обеспокоенно заворчал – продержаться даже несколько минут будет совсем не просто.