Изобретатель смысла

Хотя, знаешь, я вот только что подумал: а ведь этого никто не знает.

– И зачем он вам тогда вообще нужен?

– Ну как – зачем? – развёл руками первый. – Жалко! Какой-никакой, а человек. Что же, погибать ему, если он ни для чего не годится?

Разговором этим Гиркас остался крепко недоволен. Сказать по правде, он и сам не знал, в чём заключаются его обязанности. За то короткое время, что он успел пробыть Дун Сотелейненом, ему пришлось столкнуться с вещами, порою так далеко отстоящими друг от друга, что составить из них цельную непротиворечивую систему у него не было возможности.

– Когда сегодня ты миришь враждующие стороны, а завтра помогаешь закапывать труп, – говорил он, – тебе становится не до обобщений.

Я думаю, что в какой-то момент он догадался, что за обязанности в его положении можно выдать всё, что угодно, даже сидение в шкафу, и служба волей-неволей стала для него полем для экспериментов. Проведя несколько опытов, он установил, что звание Дун Сотелейнена не даёт ему права трогать замужних дам в присутствии мужей, получать пособие по инвалидности или проходить в кино вне очереди, так что в своём стремлении зайти как можно дальше Гиркас счёл разумным ограничиться шкафом.

Туда он направился и в этот раз, но не тут-то было.

– Прошу прощения, – раздался за его спиной женский голос, приглушенный входной дверью. – Но я ещё здесь. Вы меня слышите?

Гиркас замер, как вкопанный. Голос – глубокий, тёплый и бархатистый – заставил его нервно сглотнуть слюну.

– Вы меня слышите? – повторила посетительница спокойно, но твёрдо, словно обводя каждое слово для пущей важности. – Я знаю, что вы стоите за дверью. Здесь находится офис Дун Сотелейнена? Мне нужно увидеться с ним по очень важному делу.

Невольно Гиркас послушался, и, стараясь не наступать на Конкаса, отпер замок. Полоска дневного света легла Конкасу на лицо, отчего тот недовольно заворчал, но Гиркас вдруг резко позабыл о нерадивом помощнике.

Воистину, красота её не была ни хищной, ни злой, как это бывает у иных красавиц, напротив, всё в ней дышало гармонией и миром. Крохотные, едва заметные морщинки в уголках рта говорили о том, что она часто улыбается, и в глазах её при виде изумлённого Гиркаса нет-нет да мелькало весёлое любопытство, которое испытывает, глядя на мир, человек разумный и добрый.