«Булкинъ и сынъ»

– Здравствуйте, Петр Владимирович, – сказала она, раскинув на меня глазищи.

Мне было приятно ее видеть, я даже отметил про себя эту встречу, как счастливую примету: повезет.

– О чем это вы так долго говорили с Иваном Гавриловичем?

– Так… – сказал я. – Проза. Просил прибавить к жалованью.

– Неправда, – сказала Зиночка со всей силой двадцатипятилетнего кокетства. – Я заглядывала: вы сидели такой важный… Вас повысят, да?

Я поглядел в голубые глаза, где навсегда приютилось ожидание маленького, тихого счастья у розового абажура.

– Меня сделают генералом, а вас я возьму в генеральши, – сказал я, строя пальцами буку.

– Хи! – сказала Зиночка. – Вы шутите, ах вы какой!.. Я все равно у Буза выспрошу.

Она качнула плечом я ля фам трэ зэндепандант и вежливо ушла, такая же мило–глупенькая, как прочие, но симпатичненькая, что встречается реже. Когда получу три тысячи, прикинул я, возьму ее в жены… в содержанки… нет, просто пофлиртую. Перчатки, чулки, извозчик, обед с вином на двоих… Тридцатка в месяц максимум… Да, просто пофлиртую.

На прощание я обошел родной «Голос», начав со старого хранителя кредитных сокровищ Никодимыча. Бухгалтер, отдел репортеров с продавленным дежурным диваном в пупках, наборная – всё вплоть до подвального узилища, где с ревом и громом («Пшшш – гррррым!») рвалась с катков плоскопечатная машина «Бауэрбахъ»… К концу пути я утонул в сентиментальных чувствах, как муха в сиропе.

Когда я вышел, Васька Беспрозванный вдруг снова появился непонятно откуда – точь-в-точь Мефистофель в «Фаусте», обернувшийся из пуделя.

– Петр Владимирович! – прокурлыкал он ласково, словно совращал курсистку.

– Эх, Василий! – сказал я, кладя ему руку на плечо, сутулое от тягот борзописания. – Вот так… Трам-пам! Прощай, мой табор!

– Петр Владимирович, я сойду с ума от любопытства, – простонал Беспрозванный, – Я же чую… чую…

– Не сойдете. Пишите про вокзал.

– Петр Владимирович! Не издевайтесь над коллегой.

Вдруг я увидел: на мутных часах под крышей стрелки подбирались к нужной цифре.

– Виноват! – сказал я. – До встречи. Адьё!

– Всё равно узнаю! – гадко крикнул вслед Васька.

Я махнул рукой.

4.

Я вошел, когда часы в хряповском кабинете простонали пять раз.

– Вы пунктуальны.

– Точность – вежливость королей и заговорщиков.

Он заставил себя не поморщиться.

– Вещи у вас с собой?

– В прихожей – чемодан.

– Отлично. Степан, отнеси вещи господина Мацедонского в комнату.