Хоббит и кольцо всевластья

Тот просто застыл на месте. Саруман с видом победителя поднялся со своего кресла.

– Забавно, не правда ли? Ирония судьбы. И как замечательно, что он пришел именно ко мне, этот Бильбо Бэггинс.

– Действительно замечательно, – пробормотал Гэндальф. – Да, я сейчас вспоминаю, что Бильбо рассказывал мне про какой-то изумруд, который он потерял в горах. Я не придал тогда этому значения.

– Напрасно. Хотя, впрочем, ничего в этом трагичного нет. Потому что к великому нашему всеобщему счастью, я нашел Осгилиат, когда шел по его следам.

– И что ты узнал от него?

– Мне он тоже спел песню, – усмехнулся Саруман.

И он тоже продекламировал, чуть ли не подражая Гэндальфу:

Силу Кольца в замке Врага

Камень Магов может сломить

И черной силы лишить

Его на века.

Все, затаив дыхание, слушали, что говорит верховный маг. Саруман же сделал многозначительную паузу, затем сказал:

– Но это еще не все. Там были еще строки. Вот они:

Но никому не досталось оно,

Ни врагу и не другу.

Океанское дно,

Им украсил седой Андуин.

И Кольцо навсегда

Покинуло мир.

Навсегда.

На последних словах Саруман подошел к Гэндальфу и пристально глянул ему в глаза. Тот не отвел взгляда, и два мага долго смотрели друг на друга и ничего не говорили.

– Что все это значит? – воскликнул Радагаст, прерывая всеобщее молчание. – Я перестал что-либо понимать. Так все запутано.

– Это значит, что наш друг Митрандир ошибся.

– Возможно, – глядя в пол, пробормотал Гэндальф. Руки его судорожно сжимали жезл.

– А я в этом просто уверен! – горячо воскликнул Саруман. – И теперь у нас есть доказательство этому.

– Доказательство, – оживился Гэндальф, – правильно. Ты представишь нам Осгилиат?

– Сразу после того, как ты покажешь нам Око Дракона, – ухмыльнулся светлый маг.

– Что это значит?

– Всего лишь то, что у меня его нет.

– Ты оставил его в Изенгарде?

– К сожалению палантир исчез, сразу после того, как выдал свою тайну. Он растаял в ледяном озере, как только выложил руны в стихи, словно обыкновенный кусок льда. Растворился, как сахар в воде. Увы. Или ты не веришь мне?

Гэндальф махнул рукой и тяжело опустился в кресло. Казалось, что он постарел еще больше.