Новый герой Галактики

Лунная пыль вздымалась серебряными фонтанами, когда о лунную поверхность с глухим стуком врезались метеориты. Черные пропасти и глубокие трещины зияли таинственностью и тянули к себе. И несмотря на то, что на Луне был день, небо было черным, и в нем сияли мириады звезд. Более потрясающего зрелища трое друзей никогда не видели.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Бочкин. – Американцы, понимаешь, столько сил приложили, чтобы, значит, на Луне оказаться, и во второй раз им прилуниться так и не удалось, да и первая их высадка под сомнением остается, а мы вот не думали не гадали, а взяли и на Луну попали.

– Под вашим чутким руководством, Василий Митрофанович, – не удержался, чтобы не подольститься, прапорщик Окуркин.

– А можно нам по планете пройтись? – спросил у звездолета Краснобаев.

– Такие вещи должен решать капитан, – ответил катер. – А капитан тут вы, товарищ Краснобаев.

– Давай решай, Краснобаев, – сказал Бочкин. – Только смотри, вся ответственность за любое решение ложится целиком и полностью на тебя.

Иван Иванович почесал голову. В присутствии генерала ему было очень неловко принимать какое бы то ни было решение. А командовать он и вовсе не решался.

– Я думаю, что нам следует устроить совещание, – наконец вышел из положения Иван Иванович.

– Правильно мыслишь, – похвалил его Бочкин. – Одна голова хорошо, а две лучше.

– Не две, товарищ генерал, – тут же поправил его прапорщик Окуркин, – а три.

– Где же это ты третью голову видишь? – удивился Бочкин.

– А я? – обижено взвыл прапорщик.

– Ты? Ах, да! Про тебя я как-то не подумал. Ты же у нас теперь юнга, а не прапорщик.

Тут вмешался катер:

– Извините, – прогудел он. – Тогда и меня считайте. Я ведь тоже член экипажа.

– Правильно, – согласился Бочкин. – Так что труби сбор, Краснобаев.

– Объявляю совещание, – уныло объявил Краснобаев.

– Что у нас на повестке дня? – тут же спросил генерал.

– Я думаю для начала надо нашему звездолету имя дать, – тут же оживился Иван Иванович.

– Это верно, – тут же согласился звездолет. – В космосе у любого корабля должно быть имя. Даже у беспилотного мусоросборочного контейнера.

Так что стали они имя своему звездолету придумывать. А это оказалось делом непростым. Каждому хотелось, чтобы корабль назывался тем именем, которое он придумал. Бочкин предлагал назвать звездолет Орлом, Соколом или на худой конец Беркутом.