Легенды Сэнгоку. Страж севера

А сколько таких было на всём севере? Наверняка, юноша не знал, сколько самураев присягнут ему на верность, когда он встанет во главе, но ему это и не надо было. Его единственная цель была отомстить убийце отца, своему опекуну и родному дяде в одном лице. В лице Огавы Нагасукэ.

После обсуждения некоторых деталей Иномару и его свита из восемнадцати самураев, отправились в родовой храм Чёракудзи, где главный настоятель и старший из воинов, Хираго Магосабуро, провели над ним обряд гэмбуку. После вступления во взрослую жизнь юноша уединился в храме, дабы вознести молитвы Гаутаме Будде.

Стояла тишина. Воздух заполнял приятный и расслабляющий запах благовоний. Иномару, любил тишину. Так ему думалось легче. Но, было в этой тишине и ещё кое-что…

– Теперь ты взрослый? – раздался за спиной тихий, глуховатый голос.

– Да. – ответил юноша, улыбнувшись краешком рта. Он был рад услышать этот голос. Ему он был рад всегда, как ничему и никому в этом мире. – Ты видел?

– Да. – ответил голос. – Я горжусь тобой! Только…

– Что, только? – удивился Иномару, услышав нотки сомнения.

– Не скверно ли ты поступил с матерью? – голос сделался грустным. – Она ведь живёт ради того, чтобы ты жил.

– Кувыркаясь в постели с врагом! – разозлился новоиспечённый самурай. Он обернулся.

Примерно в половине кэн от него, в воздухе, висело нечто. Белое, прозрачное, почти неразличимое существо, с тусклыми очертаниями. Иномару уже давно привык к нему и даже мог кое-что рассмотреть в этой, на вид, бесформенной фигуре. Например, он давно понял, что дух, а это был именно он, висел в воздухе в сидячем положении, поэтому и казался невелик.

Ещё, ему было заметно кое-что из очертаний лица. Прямой, но выдающийся вперёд нос, как и у него, Иномару, точно такие же брови вразлёт и небольшие, чуть узковатые глаза.

– Ты верно говоришь, но она сделала это, чтобы сохранить твою жизнь. – настаивал дух.

– Тогда зачем она отговаривает меня от мести Огаве? – юноша подался вперёд, приблизившись к призраку.

– Беспокоится.

 – коротко отозвался тот. Но, после недолгого молчания добавил. – Как ты поступишь с ней, когда всё кончиться?

– Никак. – Иномару снова отвернулся. Вопросы о матери его занимали меньше всего, если вообще занимали. – Пусть пострижётся в монахини, мне всё равно. Если захочет, то может остаться в замке, но пусть не лезет ко мне со своими наставлениями или, что там у неё на уме.

Дух вздохнул. Тяжело или облегчённо, Иномару не понял, но он тут же перестал его ощущать.