Легенды Сэнгоку. Страж севера

Он уважал Кацунагу, как воина и был бы рад иметь такого союзника, но они, пока, были по разные стороны. Кацунага продолжил. – Я не собираюсь слушать здесь ваши склоки и разрешу ситуацию так: Ты, Шигэнага-кун, поступил правильно, отомстив за отца и выбив из Огавы признание. К тому же, у тебя хватило ума учесть право на месть со стороны клана твоего врага, и ты вырезал всё семейство под корень. Это хорошее качество для воина во время войны. Но, сейчас мир! Поэтому, твои действия расцениваются как мятеж.

Я и Аюкава имеем полное право покарать тебя.

– Что-то я не понял Кацунага-сама, вы пришли меня хвалить или убивать? – с толикой насмешки вопросил Шигэнага.

– Я прибыл посмотреть на тебя и оценить. – ответил Иробэ, глядя в глаза юноше. – И мне ты по нраву. Я бы даже оставил тебя в живых, но, к сожалению, твою судьбу буду решать не я. От себя же скажу, – ты должен оставить все попытки отомстить Аюкаве, тем более, что он не повинен в смерти Фусанаги, твоего отца. А когда сюда прибудет Кагэтора-сама, ты должен поклясться ему в верности, и тогда, возможно, твой клан останется не тронут, возможно, и ты сам останешься жив.

– Но я не хочу служить Нагао! – воскликнул Хондзё. – Они знали, какую подлость совершил Огава и всё равно оставили его в живых! Они все виноваты! Нагао, Аюкава, Накадзё и даже Уэсуги!

– Тогда было другое время. – спокойно ответил Кацунага на претензии юноши. – Сейчас всё изменилось. У нас появился сильный лидер, который заставил объединиться все кланы Этиго.

Под его началом не одна зараза из соседних земель не просочится к нам. Зато, мы можем изрядно поживиться у них. В Канто и Синано сейчас преобладают Ходзё и Такэда. С каждым днём они продвигаются всё ближе к Этиго и вскоре, мы непременно столкнёмся с ними. Но, если мы, как и прежде, во времена правления Уэсуги, Тамэкагэ и Харукагэ, будем разрозненны, то непременно проиграем. Подумай над этим, пока сюда не пребудет наш сюго.

– Не о таком Иробэ Кацунаге я слышал.

 – разочарованно покачал головой Шигэнага. – Вместо безудержного и яростного воина, который не признаёт над собой никого, я вижу смиренного старика заботящегося о своей безопасности.

– Ты много себе позволяешь. – прорычал Иробэ. – Но ничего, на первый раз я тебе это прощу. Я всё тебе сказал. – на этом Кацунага встал со стула и пошёл прочь.

Аюкава, всё ещё пышущий гневом, задержался, не отрывая взгляд от своего племянника.