Локумтен

Свет был холодный, непохожий на свет факелов, освещавших тоннель, который начинался на противоположной стороне бассейна.

Едва Филь завидел тоннель, по коже мальчика побежали мурашки: на том конце была дверь, через которую он проник в Хальмстем месяц назад. Не чуя под собой ног, Филь рванул туда.

Он успел позабыть, какой длинный был этот тоннель. Добежав до его конца, он дышал, как загнанная лошадь. Подобную работу могли провернуть лишь демоны, тут он не сомневался в словах Эши. Однако «дверь», которую они же когда-то соорудили, оказалась заперта.

Перед Филем была каменная стена, которая съехала в тот день в сторону. Что ж, проверить её требовалось, отрицательный результат – тоже результат. Филь внимательно оглядел невинную на первый взгляд стену и зашагал назад.

Эша сидела, поджидая его, на краю каменного кольца и болтала ногами. В руках она держала маленькую морскую раковину.

– Ничего не поняла, – сказала она, завидев Филя. – Где собака зарыта, что послужило толчковой ногой для твоего бегства… Осталась в смятении!

Он против воли улыбнулся:

– Проверял, надёжно ли заперта Граница!

Эша спрыгнула на пол, хмыкнула и направилась к выходу.

– Две копчёные селёдки, одно яйцо и полхлеба питают тело, но не способствуют остроте ума! Какую часть из моей речи на кухне ты пропустил? Или я не говорила, что Внутренняя Граница откроется теперь только в следующем году?

Филь почувствовал, как его уши заливаются краской.

– Однако проверить-то стоило!

– Филь Фе, – бросила ему Эша через плечо, выходя в залитый солнцем коридор, – ты прирождённый Фома Неверующий.

5

Вся энергия маленького Филя была направлена на познание мира. Он не искал в нём себе место, он смотрел шире…

    Императорский Ментор, из рапорта Совету, расследование Кейплигской трагедии

Положив вещмешок под голову и раскинув руки, Филь лежал на тёплой после жаркого дня крыше башни. Небо над ним было глубокого чёрного цвета, усыпанное точками звёзд.

Прямо на него смотрел злым глазом Альдебаран, рядом успокаивающе мигали Гиады. Правее и выше Гиад пылали Плеяды. С наступлением осени они всё выше всползали по небосклону. Филь слышал от отца, что когда мощь Ориона погонит их с неба, в море лучше не выходить.

Филь знал звёздное небо как свои пять пальцев. Писать, считать и прокладывать курс кораблю его не надо было учить. Эти науки были вбиты в него отцом при помощи розог на суше и пенькового конца в море.