Жизнь пугала

Безмятежное майское солнце продолжало свое неспешное плаванье по небу. Пашня млела под его добрыми лучами. Вдали благостно зеленели луга, рассекаемые полосками дорог и окаймленные темной кромкой леса. На краю пашни искрилась молодой листвой тонкая березка, с ветвей которой лился беззаботный щебет жаворонка. Ни намека на зло, на чей-то коварный умысел.

Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он очнулся из небытия. Кроме птиц и мельком пролетавших мимо насекомых, все вокруг оставалось недвижно и спокойно.

Хотя он не чувствовал боли, невыносимая тоска едва ли чем-то уступала физическим страданиям. Что-то внутри его невидимого существа твердо знало: никто не придет, не поможет и даже не увидит его. Он был один. И что еще хуже – должен был оставаться один до конца своих дней, если этот конец когда-нибудь наступит. У него не было никаких, даже смутных воспоминаний, была лишь тень исчезнувшего навсегда прошлого. Тень какого-то огромного, самоуверенного знания, каких-то яростных, будоражащих страстей, какой-то иной, стремительно несущейся вперед, постоянно меняющейся, словно картинка в калейдоскопе, жизни.

Было ли оно на самом деле? – даже на этот вопрос не мог он себе ответить.

Ничто не потревожило томительное течение дня. Лишь к вечеру вдалеке, за пашней показались белые фигурки людей: мужчин и женщин, идущих куда-то с длинными косами на плечах. Скоро все они исчезли из виду, затерявшись в зелени лугов. Стуча копытами, проскакал на лошади полуголый мальчишка.

Когда, превратившись в расплавленное алое пятно, солнце медленно растеклось по линии горизонта, озарив ее пьянящим прощальным светом, наползавшие с востока сизые сумерки мигом накрыли землю.

В небе одна за другой зажглись печальные звезды. Он не чувствовал ветра, но колыхавшиеся полы шинели напомнили ему о каком-то забытом, прекрасном ощущении.

Ночью он не спал, так как не мог спать. Он просто торчал посреди пашни в своих лохмотьях, зная, что происходит вокруг, изнывая от тоски, окутанный мраком и тишиной, которую нарушал лишь шорох случайной полевки или шелест пролетевшей мимо летучей мыши.

Тьма казалась вечной. Он даже удивился, когда за далеким черным лесом болезненным светом забрезжили первые лучи.

А дальше все повторилось вновь. И вновь. Дни и ночи сменяли друг друга, словно медленно переворачивающиеся страницы бесконечной книги. Крохотные ростки со временем превратились в сочные, вьющиеся стебли с крупными, щетинистыми листьями и желтыми цветами.