Дни Великой пустоши. Изгой

Свидетели ни рассказать ничего не могли, ни показать, где это произошло, потому как в мертвых зонах обычно и мозги закипают, мысли в кучу, даже свое имя вспоминали не все. А после выжившие бродили неприкаянные, пока кто-нибудь их не заколет из милосердия.

И страх в новую эру был ощущением постоянным. Здесь в Пустоши он везде. Кто не боится, до вечера не доживает. Вся земля – сплошная помойка и лаборатория для развития новой жизни.

Поэтому от рассказов уцелевших понятнее не становилось. А те скоро потеряли человеческий облик, отстранились от остальных жителей Пустоши, затем одичали.

Создали племена и расселились к югу от старого города на огромных территориях. Это их потомки шли по пятам наемника.

И легла пелена тайны на это место чернее ядерной ночи. Спустя десять лет рассосались и последние очевидцы случившегося. А следом опустилось двадцать лет тишины.

Легенды легендами, а людям захотелось узнать, что же там осталось и живо ли то, что уничтожило всех жителей за считанные месяцы.

Появились искатели. Толпами они отправились на исследование старого города. Только из походов никто не вернулся. Тогда туда и вовсе перестали совать нос.

Теперь перед Руинами Старого города оказался наемник и не решался входить. За спиной и слева – дикари, справа – гистаны. Эти еще хуже, чем дикари. Гнилой народ, и ничего удивительного, что до скрипа в зубах милитаристы. Борются за чистоту нации и всеобщее равенство. Мутанту соваться туда – смерть.

Желтые глаза выдадут в нем «грязнокровку», и его повесят за ребро на ближайшем дереве.

А впереди – Старый город. Паршивое место. Наемник только на окраине, а по внутренностям уже ползет гадостный холод.

Патронов почти не осталось.

Путь только один. Идти окраиной до Большого тракта – там Братство Пустоши, с ними проще. Пускают всех, кто готов соблюдать их законы.

Осталось уповать на то, что дикари не догонят его, и окраина Старого города окажется безопасной.

Зарывшиеся в землю развалины смотрели пустыми глазницами выбитых окон. Кости вывернутых арматур выпирали из крошева стали и бетона. Справа – перебеги и тракты, но довольно далеко, отсюда не разглядишь. Степь, холмы, изредка – бугры больного леса.

Маска противогаза с солнцезащитными очками покрылась испариной, видимость стала ни к черту. Наемник просунул руку под резину, протер окуляры. Через щели в легкие ринулся ядовитый газ мертвой зоны.