Орден мантикоры

Пятна на скулах исчезали, уступая место здоровому румянцу. Он не мог долго злиться. Обида, вспышки ярости, которые мгновенно проходили, не успев переродится во что-то серьезное, но не злоба. Тренер говорил, что по этой причине ему не стать чемпионом. И еще конечно, он неуклюжий. Чудовищная физическая сила, сокрушительный свинг слева, и полное неумение двигаться по рингу. Товарищи по секции собирались в зале, когда он бил по мешку. Жалобно стонали цепи, и на коже тренировочного мешка оставались глубокие вмятины.

Магия исчезала, стоило ему выйти на ринг. Движение становились неловкими, медленными, как у гуттаперчевой куклы. Противники быстро изучили манеру опасного боксера, порхали вокруг, как те самые пчелы, и жалили длинными джебами.

«Может быть, тебе в борьбу пойти, Леша!» – Говорил тренер. – «Координации у тебя плохая, реакция не очень. Голова железобетонная, и ты – панчер. В девяностых годах выступал такой замечательный панчер Дэвид Туа. Вы с ним чем-то похожи по манере боя. Но у того злость была спортивная.

А ты противников жалеешь, как девочка, ей Богу!»

Алексей заливался краской, и уходил в душ. Скулы горели от ударов спарринг партнеров. Подрастающие чемпионы отрабатывали на неуклюжем парне удары, как на груше. Вот и сейчас, весельчак Клименко нарочно завел его, рассказывая небылицы про одного знакомого, который якобы ударом кулака выбил кирпич из стены. И после этого стал знаменитым чемпионом. Врет как обычно! Ермаков зачастую приходил на работу с синяками под глазами.

Это было обиднее всего.

Костя обнял товарища за плечи.

– Не обращай внимания, Леша! Ты – классный боксер!

– Спасибо, дружище. Мы с тобой оба знаем, что это не правда.

– А ты и правда думал, что сможешь выломать кирпич ударом?

– Черт его знает?! – мужчина тоскливо посмотрел на свежую кладку. – В кино видел…

– Обед закончился! За работу, хлопчики! – раздался с улицы гнусавый крик помощника бригадира. Друзья вышли на улицу. В этом году весна пришла поздно. На обочине размытой от дождей дороги ютились ноздреватые кучки талого снега.

Ветви деревьев только начинали покрываться нежной листвой, но солнце грело жарко, как летом. Ермаков стянул куртку, оставшись в узкой майке, плотно обтягивавшей его могучий торс. Клименко настороженно покосился на рабочего, и залез в экскаватор.

– Дураков работа любит! – Усмехнулся Костя. Громко заревел мотор, ковш зачерпнул тяжелую глинистую землю, со стальных пальцев отпадали комья серой глины.