Пунитаялини

 – «Хищница? Я – хищная? Хищница-кошка?!» – Пунита вызывающе потерлась об него стойкой грудью, дремуче замурчав. «Ха-ха. Шутишь, малышка? Хищница – не обязательно кошка. Мышка тоже. Маленькая серая мышка с острыми зубками, пи-пи-склявая зубоскалка». – «Не изворачивайся, врун. Смотри мне в глаза. Я – порочная хищница, что хотела тебя использовать, да? Вернулась, чтобы попользовать в еще более извращенной манере, так?» – «Милашка, какие такие извращения, – смеялся он радостно, простодушно. – Или ты говоришь о том давнем случае на танцульках в вашей деревне, когда я чуть не узрел твою голень? Так то было давно, неправда, и практически в селе!» – «Врун, врун, врунишка, – шипела она, колотя его кулаками в грудь, – Открой мне всю правду, что обо мне думаешь».

 – «Прелестная фермерша, – дурачился он, – Перед нами TV, чудо современных технологий, включая социальные. Давайте насладимся искусством и забудем пока о деревне». – «Ах, вот как, – забыть? Да у нас женщины и мужчины ложатся рано и занимаются чем положено».  – «Ну пусть хоть стемнеет», – улыбался Джо.

Когда заходило солнце, хитрая чертовка опять отправилась в ванную – якобы пописять. Вышла только в этой своей футболке «Я люблю тебя». Джо, улыбаясь, принялся опять поругивать деревню: нравы, обычаи. Особенно беспокоило его то, что, несмотря на усилия достойных людей вроде господина Соrоса и его одноклубников, в деревне все еще занимаются всяческими неподобствами. «Какими такими неподобствами? – возмущалась Пунита, вышагивая взад-вперед в зареве заката от телевизора к кровати, поигрывая грудью, поглаживая машинально бедра и такой непослушный, постоянно выныривающий из-под полы футболки лобок, да и вообще явно стараясь заслонить своим медовым в свете заката телом чудо современных технологий.

 – Прости, но у нас всё натурально. Тебе разве не понравился наш первый завтрак на траве? А у нас всегда так. Сам посуди, я поднимаюсь утром и скорее накрываю на стол. Одеваться мне некогда, да и лень. Главное, надо же быстрее тебя накормить! У тебя мудрый задумчивый взгляд, который я так люблю – в числе твоих прочих взглядов – а то, что я при тебе обнаженная – так ведь это же лоно природы, милый…» Уже смеркалось и, пожалуй, можно было и в самом деле начинать.

«Чем вас развлечь, сэр, даже отвлечь, скорее? Аха, сейчас спляшу канкан». (Разве можно танцевать канкан, будучи практически голой?) – «Уймись, детка.