Пунитаялини

Тебе вместо канкана очень пошла бы ныне медлительная походка с этаким высоким заносом ноги – коленка с согнутой ногой взлетает чуть выше лобка, прикрывает его. При этом так прекрасно видно женское бедро в его согнутости и, с другой стороны, раскрепощенности. И вот – еще движение – вверх пошла другая нога. Но было бы вообще очаровательно, если ты еще смогла бы улыбаться соответствующим образом». – «Смесь страстности и застенчивости?» – «Ха-ха, как ты догадалась?!»

«…Не вздумай только снять футболку, саблезубая кошка».

 – «Я – та ужасная кошка?» – возмущается Пунита и, кружась, движется к нему: попа – лобок, попа – лобок, и даже эта её взлетная полоска на лобке дрожит, ерошится и щетинится от природного гнева. Возмущенно обхватывает голову зрителя руками и сурово притягивает к себе на грудь. Он же, обдавая сиськи порывом красноречия, совершеннейше – на лоне трепещущей груди – негодует от грубых деревенских нравов. Наконец, совсем прижатый, принимается – слегка покусывая сквозь ткань соски – горько сетовать на недостаток натурального продукта, даже и свежего воздуха в нынешней деревне, и тогда она, оскорбленно хохоча, стаскивает с себя последний предмет одежды и, тыча ему в рот истекающие душистой карамелью возвышенности, кричит: «А чем вам, сэр, не нравятся наши свежие деревенские вишни?!»

***

Кровати было явно мало.

Ведь они вытворяли такие безобразия, как мужчины и женщины в деревне, даже похлеще. Притом Эшли всё норовила столкнуть Джо на пол: там больше места, котик. Он возражал, что, мол, надо удовлетворяться достигнутым, довольствоваться своим местом и прочее; к тому же, это нечистоплотно, негигиенично. Под конец она все-таки его столкнула и лежала потом, тяжело дыша, на краешке кровати, наблюдая за реакцией. А реакция была на удивление нечистоплотной и соглашательской – Джо попытался подняться, но опять рухнул и практически сразу захрапел. (Вот так вам, сэр, напиваться в деревне, да еще и забраться на сеновал).

Пробовала затащить на кровать, но он был слишком для нее тяжел.

Подложила ему под голову подушку и сейчас, с высоты, как горная кошка, наблюдала, как он лежит там, внизу, в долине, живописно разметавшись. У него потрясающе красивые ноги, с такими прямо в балет. Пунита даже обеспокоилась, не длиннее ли они ее собственных. И, конечно, такая красивая попа, хотя в данный момент ее, к сожалению, не видно. Зато видно другое. Его член, как шея умирающего лебедя, клонится вниз.