Бегство из Туманной Лощины

– Немедленно вернись. Не знаю, почему, но лошадь тебя чует. А этого не было днём. Тебя здесь нет… то есть, не было здесь в это время, ты был там! – Ахав ткнул пальцем в моё дневное укрытие, тяжко вздохнул и велел: – Просто отойди, приятель.

На свете было не так много людей, которых я слушался безоговорочно.

Я даже не могу отнести к ним отца. Он всегда был слишком занят бесконечными трудами в поле и на заброшенном руднике, откуда ночь за ночью приносил крупицы золота. Мы не много общались.

А в те редкие минуты, когда он говорил со мной, не касаясь повседневных дел, речь заходила о слишком уж необычных вещах.

С чем можно спорить, согласиться или не согласиться, если отец спрашивает, о чём я мечтаю, или рассказывает о своих мечтах?

Попросту говоря, моё сыновнее послушание ни разу не подверглось настоящему испытанию.

Старый охотник Зеф Коул, впоследствии заменивший мне потерянного отца, заслуживал послушания потому, что подробно объяснял каждое своё требование.

Только Джефф Боунз, заменивший мне и семью, и бога, и часть меня самого, был человеком, которого я слушался безоговорочно.

Но и этим отношениям пришёл конец после того, как Боунз бросил меня на верную смерть в Туманной Лощине…

Потом я нашёл его, благодаря силам тумана. Я посмотрел ему в глаза. И не увидел того человека, которому доверял и которого стал бы слушать.

Он признался напоследок, что приходился мне двоюродным дядей. Во время резни в Голденгроуве Чёрные маски перебили мою семью, и Боунз, возглавлявший банду, застрелил моего отца – своего кузена.

Через три года случай свёл нас, и он, убив Зефа Коула, меня вдруг пощадил и взял с собой. Я принял помощь, не задумываясь над причинами.

В затянутом облаками ущелье между чёрной и белой скалой он во всём признался, приготовившись к смерти. Боунз знал, что я стреляю быстрее, что по скорости я на всём свете – первый после молнии.

Однако я не стал его убивать.

Я не стал говорить ему, что было ещё смутное предсказание карты из колоды Оливии о том, что Боунза всё равно ждёт виселица.

Мы просто разошлись в разные стороны.

И теперь уже ни один человек на свете не мог рассчитывать на моё безоговорочное повиновение.

Разве только госпожа Оливия…

Но она и человеком едва ли была.

Так что повеление Ахава я благополучно пропустил мимо ушей и полез в седельные сумки Тэдди.

– Что ты творишь? Не смей этого делать!

– К чёрту! – прорычал я.