Непрожитое детство

Лучше жалеть о содеянном, чем об упущенном. Да, кстати, сразу после нашего расставания ты женился. Тоже мне любовь!

– Мужчины женятся, чтобы забыть.

– Многозначительный муравей! А я жила и помнила!

Екатерина замолчала, ее лицо стало пунцовым, ощерившемся. Александр же, напротив, был бледен, но сохранял внешнее спокойствие. Они простояли минуты две в абсолютном молчании. Екатерина не выдержала и вышла из комнаты, а Александр не знал, что делать. Он не умел побежать за ней, не умел извиниться. Хотя за что? Это она должна просить у него прощение за все, что сотворила с ними.

У них сейчас могли быть взрослые дети, если бы семнадцать лет назад она его не бросила.

Александр с тоской посмотрел в окно, в которое недавно глядела Катя. Она исчезла, растворилась в винном цвете приближающейся грозы. Небо надулось, готовое выблевать на людей потоки воды, оглушить громыхающей бранью, ослепить разорвавшимся чревом. Воздух, как вата, набивался тугими комками в рот, ноздри, душил Александра.

Он начал метаться по комнате, его губы превратились в два острых лезвия, готовых резануть любого попавшего под его гнев. Александр позвал Аллу.

– Почему вы не сообщили мне, как только пришла Екатерина? – спросил он.

Капли пота стекали по спине девушки. Ее приятное, но поблекшее от страха лицо замерло в предчувствии ужасного. Большие зубы тихо стучали. Она знала, что все оправдания бесполезны, любой ее довод будет разбит, сама она унижена, а потом ей подарят дорогую сумку или шелковый платок, да и платят отлично, особенно для белой, так что лучше постоять и помолчать, пока тебя будут рубить на куски…

Александр, выпустив пар, перевел глаза на фотографию Екатерины.

Алла, будучи хорошей помощницей, незаметно исчезла.

Александр разглядывал фотографию и оживлял их прошлое. Он вспоминал, как они с Катей, совсем юные, катались на лошадях по нормандскому пляжу. У Кати была лошадь Соня, которая рвалась вперед, неслась стрелой, перепрыгивая через серебристые дюны, забрызгивая отстававших мокрым песком.

Он занимался конным спортом с семи лет, поэтому, когда ему надоело получать в лицо острые брызги, летящие из-под копыт Катиной лошади, он обогнал их. Сколько же было обвинений, доказательств того, что она не специально. Катя показывала стертые до крови ладони и во всем винила кобылу. Но Александр отлично знал, что женщина и лошадь состоят в заговоре, и никакая сила не могла удержать их позади него.

Грянул гром.