Лучшая месть

Будучи мэром, ее отец получал такие альбомы из всех школ каждый год, поэтому, хотя Джесса и была младше Эдама Олдена на четыре года, она могла проследить его развитие от ранних лет до этого последнего ежегодника. То, что он был единственным ребенком из полудюжины людей, погибших во время этой страшной бури, сделало его если не легендой, то, по крайней мере, главным персонажем страшной, во всяком случае по стандартам Сидара, трагедией.

Большой золотистый ретривер поднялся на ноги, возбужденно махая пушистым хвостом и словно говоря: «Ну, мама, теперь мы можем поиграть?»

Протянув руку, Джесса почесала собаку за мягкими ушами.

Если бы не Мауи, она легко могла так глубоко опуститься в трясину горя, что больше не увидела бы дневного света. Но спокойная поддержка пса и его нужда во внимании и заботе помогали ей смотреть в лицо каждому новому дню. Она даже находила болезненное утешение в его гавайском имени[1 - Мауи – один из Гавайских островов. (Здесь и далее примеч. пер.)], данном отцом, так как они с матерью поженились на островах.

– Пошли, золотой мальчик. Давай найдем для тебя хороший теннисный мяч.

Для умного пса слов «пошли» и «мяч» было достаточно. Он радостно залаял – теперь в его мире все наладилось.

Когда Джесса стояла на большом дворе между домом и задней стеной магазина, наблюдая, как неутомимый ретривер бегает взад-вперед, в голове у нее мелькало оправдание любящему счастливому животному, чью жизнь она собиралась перевернуть.

– Наслаждайся этим, пока можешь, малыш, – прошептала Джесса.

Потому что, вспоминая мальчика, сыгравшего столь драматическую роль в ее жизни, который рассказывал ей о том, что не доверял больше никому, и ставшему после смерти частью преданий ее любимого городка, она приняла решение.

Нельзя позволить виновнику затравленного, загнанного взгляда голубых глаз Эдама Олдена, человеку, оставлявшему синяки на его теле, захватить этот город без борьбы.

Глава 3

Сент-Джон вел машину медленно. Он убеждал себя, что все дело в том, что лимит скорости составлял двадцать пять миль и что единственный помощник шерифа в Сидаре – по крайней мере, так было двадцать лет назад – любил сидеть перед знаком ограничения скорости и ждать нарушителя.

Но теперь предупредительный знак возник на добрую четверть мили раньше, предписывая водителям сбросить скорость на двухполосной дороге. И ни одного копа в засаде не было. Возможно, кто-то прислушался к жалобам на эту ловушку.