Фантастический Калейдоскоп: Механическая осень

– Ну да!

Человек обхватил голову лежащей девочки ладонями. Возможно, он, как скульптор из глины, наново формировал череп. Храпнёв не видел со спины. Он с замиранием ждал, что получится в итоге. Чувство вины превратило его лицо в жуткую, перекошенную маску.

– Что там? – спросил он.

– Нормально.

Человек не обернулся. Вика, спрыгнув со скамейки, подошла к нему, легла на широкую спину, обняв одной рукой.

– Где ты ручку потеряла? – ласково спросил человек.

– Это я, – хрипло сказал Храпнёв.

– Понятно.

Человек вздохнул, потом неуловимым движением поднял и поставил Лисс на ноги.

– Ну-ка, – он щёлкнул девочку по носу.

Лисс распахнула глаза.

Храпнёву показалось вдруг, что над ней вздулся тёмно-синий прозрачный купол, развернулся в острые крылья, но быстро скомкался и опал под мягкими пассами рук. Впрочем, возможно, это всего лишь проплыла подсвеченная луной дымка.

– Ну, вот, – все так же сидя, человек одернул платьице, повернул к себе голову Лисс левым боком, что-то рассматривая.

 – Простишь, дядю Алексея?

– Не надо, – сказал Храпнёв.

Но Лисс кивнула.

– Ащу!

– Молодец.

– Ядя Сей.

Храпнёв не знал, как ему реагировать. Когда пятилетнее, шестилетнее существо приблизилось к нему с полными слёз глазами, он просто распахнул руки, и Лисс ткнулась в него.

Как игрушка, у которой кончился завод.

– Ядя Сей.

– Прости.

Храпнёв приподнял и посадил её на колено, осторожно притянул к себе голову, коснулся губами коротких рыжих волос.

– Прости, пожалуйста.

Я сорвался.

– Нова добрый? – спросила Лисс, накрыв тёплой ладошкой его щёку.

– Да.

– Незя так – ллой.

– Я знаю, – сказал Храпнёв.

Лисс совсем не дышала, но он подумал, что этому можно научить. Это просто. Это надо дышать рядом. Впереди скрипнули камешки, и Храпнёв поднял глаза.

– Ну, мы пойдём, – сказал человек.

Вика сидела на сгибе его руки и обнимала за шею. В глазах её сияла Караппа.

– Ты всё-таки жив, – сказал Храпнёв.

– Нет, – качнул головой Вальковский, – это, скорее, посмертие, другая форма жизни.

Понимаешь, я ни черта не понял. Мы вообще мало что понимаем, да? Мой поступок… Моя смерть – это оттого, что я всё неправильно… Нет, так не объяснить. Мы здесь можем достичь реального бессмертия.

– Ты уверен?

Вальковский кивнул.

Он был чёрный и синий, в чёрных рубашке, брюках и с синим носом, но всё же он был Вальковский. Женька. Не сон.

Или это я его сейчас создал, подумал Храпнёв, прижимая к себе Лисс.