Одна истинная королева. Книга 2. Созданная из тени

До побега из Лиаскай Натаниель был генералом королевского воинства, министром Мира и Войны – ему ли бояться полиции?

Однако я тоже не хочу привлекать излишнее внимание, поэтому делаю Натаниелю знак следовать за мной. Мы огибаем дом. Бинго! На заднем дворе мой телефон высвечивает простую деревянную дверь, верхняя часть которой тоже заколочена. Однако, присмотревшись, я замечаю, что дверь открывается внутрь. Она не заперта.

По коже бегут мурашки. В доме кто-то есть…

Внутри непроглядный мрак, и я включаю на телефоне фонарик.

От прогнившей древесины тянет грибным духом и чем-то еще… похоже на запах влажного мха. Мы стоим посередине бедно обставленной кухни-столовой. На замызганных стенах светлые пятна – здесь когда-то были шкафы, но их передвинули. А вот старомодную плиту и раковину никто не трогал: на них толстый слой пыли. Один-единственный стул рядом с деревянным столом. А стол… Тут дыхание у меня сбивается. Стол поцарапанный и потертый. Но он чисто вымыт.

– Ау? – шепчу я.

Ответа нет.

Натаниель уже стоит в проходе, ведущем в другую комнату. Ничего не вижу из-за занавески, Натаниель отдергивает ее в сторону, и хлопья пыли сыплются на пол, будто мертвые бабочки. Он указывает мне на что-то, и, переступив порог комнаты, я понимаю, в чем дело. В углу старой гостиной, рядом с камином, полным холодной золы, навалены ковры, диванные подушки, дырявый матрас – импровизированное ложе. Рядом я замечаю термос и пустую чашку. Беру термос и, не успев до конца открутить крышку, чувствую тепло и аромат черного чая.

– Ты была права, – признает Натаниель. – Здесь кто-то живет, и старухе это известно. Наверное, она о нем заботится.

От одной мысли, что в этом заброшенном доме кто-то обитает, мне делается дурно.

– Почему же она нам не сказала?

– Может, потому, что…

Тут на втором этаже раздается скрип, и Натаниель умолкает на полуслове. Он спешит к лестнице, я – за ним. Внимательно смотрю под ноги: не наступить бы на гнилую ступеньку.

Мысли путаются, однако мне и так все предельно ясно. Печальная улыбка старухи-соседки, вот что она значила! Человек, прозябающий здесь, – мой отец.

– Бездомный… – бормочу я, обращаясь то ли к Натаниелю, то ли к самой себе.

– Похоже, что так.

– Нет, я говорю не про того, кто прячется здесь. А может, и про него тоже. Я имею в виду человека, который научил Лиама играть на гитаре «Nothing Else Matters».