8 | Севера́. И приравненные к ним

Сначала осели в Москве, потом переехали в Крым, потом перебрались в Кишинев.

Татьяна – не просто талантливый и удачливый геолог. Она – пламенный геолог, способный увлечь и убедить в пользе и первостепенной необходимости своей профессии кого угодно. Она и дочь свою младшую, Алю, так увлекла, что та поступила на Геологический факультет МГУ.

В 1987 году умирает муж, и на следующий год Татьяна Ивановна отправляется к своей старшей дочери, живущей в Ванкувере, в Канаде.

В 1999 году она по приглашению Камчатского заповедника летит на Камчатку на собственное 85-летие.

Ей, «гейзерной маме», оказывают почтительный и заслуженный прием. Помимо всего прочего, ей демонстрируют перевал, названный ее именем.

Теперь она живет в Америке, у своей старшей дочери. Ей уже 91 год, но она не теряет ясности ума и суждений, хотя по горам, конечно, уже не летает, как когда-то в молодости.

– А что, Татьяна Ивановна, – мы сидим за столом, наслаждаясь закатом над заливом Сан-Франциско, в доме ее младшей дочери, – как там без Вас гейзеры на Камчатке?

– Постарели некоторые.

Уже и период молчания увеличился и регулярность нарушается. Они ведь не вечны и когда-нибудь умрут…

Вот и я говорю: мир движется от совершенного к несовершенному.

    Декабрь 2004

Хибины

Надо же, 60 лет уже прошло, а помнится – как сегодня.

Окончен первый курс. Сразу после сессии – в Крым на геодезическую практику, на весь июнь.

Потом – недельная геологическая практика по Подмосковью, потом – пять недель в Хибинах.

Там мы впервые познакомились с Севера?ми.

База Географического факультета МГУ расположена в ущелье в нескольких километрах к востоку от Кировского, засыпанного белой апатитовой пылью. Белые ночи были уже на исходе. В казармах на 30 человек – двухярусные кровати. Наверху ночи напролёт мы режемся в кинга, естественно, не на деньги, а в долг, и беспощадно смолим: кто махру, кто – Урицкий «Беломор».

Сначала идут экскурсии: на АНОФ-1 и АНОФ-2 (апатито-нефелиновые обогатительные фабрики), в минералогический музей имени Ферсмана, в апатитовую шахту. Здесь мы, кстати, узнали пикантную историю, завершившуюся совсем недавно: начальство никак не могло взять в толк, почему шахтёры поднимаются из шахты еле мозжаху, в дупель пьяные. Никакой контроль и никакие шмоны не помогали.