Детишки в доме на холме

Как тебе кажется?

Они дружно отхлебнули из бокалов, и кубики льда негромко звякнули. Сигаретный дым голубым облаком плыл в воздухе. Продолжая прислушиваться, Ви записала:

«Что могла совершить пациентка С.? Может, она кого-то убила?»

Ей было известно, что в Приюте содержались люди, склонные к насилию, люди, которые совершили ужасные вещи не потому, что они сами были ужасными, а потому, что были больны. Так сказала бабушка.

Но… настоящий убийца? Может, бабушка кого-то прячет? Защищает?

«КТО ТАКАЯ ПАЦИЕНТКА С.

?» – написала она в блокноте большими буквами.

* * *

И сейчас, шагая через лужайку Приюта к их большому белому дому, стоявшему прямо через дорогу, Ви снова думала о пациентке С. «Кто она такая?» – проговорила Ви вслух и замолчала, напрягая слух – не будет ли ответа. Иногда, когда она задавала правильный вопрос в правильном месте, ответ бога приходил очень быстро.

Когда бог разговаривал с ней, это было как чудо.

Тихий шепот, еле различимые слова, таинственный или, напротив, совершенно отчетливый смысл.

Иногда голос бога был похож на бархатный баритон Нила Даймонда со старых бабушкиных пластинок.

«Я есть», – сказал я, но меня никто не услышал…

Ви часто представляла, как бог сидит там, на небе, одетый в расшитый бусами джинсовый костюм, похожий на тот, в котором Нил Даймонд был изображен на бабушкином любимом двойном альбоме «Жаркая ночь в августе», и глядит на нее сверху.

Волосы у бога густые, как львиная грива, а в вырезе куртки видны курчавые волосы на груди.

Были и другие боги. Другие голоса.

Были боги Мелочей.

Бог Мышей и бог Кухонного тостера.

Бог Головастиков.

Бог Кофейного перколатора.

Каждое утро он приветствовал ее звонким, как журчание ручья, голосом. «Доброе утро, Виолетта! Вставай скорее и налей себе чашечку, которую мы приготовили специально для тебя. Сделай глоточек, да смотри не обожгись! Бабушка говорит, ты уже достаточно большая для кофе.

Сделай глоток, и я расскажу тебе что-нибудь еще!»

Но сегодня боги молчали. По крайней мере, до сих пор. Как Ви ни напрягала слух, до нее доносились только птичьи голоса и низкое гудение пчел, собиравших мед с ранних весенних цветов.

День обещал быть солнечным, и Ви устроилась в качелях на веранде с одной из бабушкиных книг. На этот раз это был знаменитый «Франкенштейн».