Детишки в доме на холме

Каждый раз, когда Ви заходила в огромную бабушкину библиотеку или крошечную публичную библиотеку в Фейевилле, она призывала Книжного бога и просила его помочь выбрать следующую книгу для чтения. У бога был тонкий шелестящий голос. Ви вела указательным пальцем по книжным корешкам, пока он не говорил: «Вот эта». Тогда ей приходилось читать всю книгу целиком, даже если она ей не особенно нравилась. Ви давно знала: в каждой, даже самой скучной книге находится тайное послание, адресованное лично ей. Найти это послание бывало не всегда легко, но «Франкенштейн», казалось, был целиком написан для нее.

С каждой прочитанной страницей Ви начинала чувствовать себя энергичней и сильнее. Некоторые абзацы она перечитывала по несколько раз и даже подчеркивала карандашом, чтобы потом было легче их найти, когда она станет писать для бабушки свой отзыв о прочитанном (такие отзывы Ви писала почти о каждой книге).

«Никому не понять сложных чувств, увлекавших меня, подобно вихрю, в эти дни опьянения успехом. Мне первому предстояло преодолеть грань жизни и смерти и озарить наш темный мир ослепительным светом»[3 - Мэри Шелли.

«Франкенштейн, или Современный Прометей». (Пер. З. Александровой.)].

Так она раскачивалась и читала, слушая, как мерно поскрипывают качели, пока в конце концов этот скрип не превратился в песню, состоящую из одних и тех же повторяющихся слов: «…ослепительным светом ослепительным светом ослепительным светом…» Ви даже зажмурилась, чтобы сосредоточиться как следует, и вдруг услышала, как кто-то зовет ее по имени:

– Ви! Ви! Ви!

Голос раздавался где-то очень далеко, но постепенно приближался.

Она открыла глаза и увидела своего брата. Голый по пояс, он во весь дух мчался по подъездной дорожке, держа в руках свою красную футболку. В футболке было что-то завернуто, и Эрик бережно прижимал это что-то к груди. Судя по всему, он недавно плакал – на щеках его блестели свежие грязные разводы. Каждый раз, когда Ви видела своего брата без рубашки, ей вспоминались жуткие снимки голодающих детей, которые показывали по каналу «Нэшнл джиографик».

Эрик был очень на них похож: слишком большая голова, узкие плечи, выступающие ключицы… Ребра так туго натягивали его тонкую кожу, что на них можно было играть, как на ксилофоне.

Зеленые с желтой полоской гольфы Эрика были натянуты по самые колени, узловатые, как древесные сучки. Голубые матерчатые кеды прорвались на мысках, потертые шорты были сделаны из обрезанных джинсов.