Трое на четырех колесах

– Может, к утру он и переменится, – утешил меня капитан Гойлз. – В любом случае ветер не такой уж сильный, да и якорь у нас крепкий.

Капитан вставил окурок на прежнее место, а я вернулся к Этельберте и объяснил ей, почему мы стоим. Восторг Этельберты за то время, что мы пробыли на борту, несколько поостыл, и она поинтересовалась, что мешает нам выйти в море при ветре с берега.

– Если ветер дует с берега, то он будет гнать яхту в море, – недоумевала Этельберта. – Если же ветер будет дуть с моря, то отгонит нас к берегу.

По-моему, дует как раз тот ветер, какой нужен.

– Ты ничего не понимаешь, дорогая моя, – стал объяснять я. – На первый взгляд это тот ветер, а на самом деле – не тот. Это, по-нашему, по-морскому, – береговой ветер, а ничего опаснее берегового ветра нет.

Этельберте захотелось узнать, чем опасен береговой ветер.

Ее занудство начинало действовать мне на нервы. Кажется, я даже повысил голос – однообразное покачивание стоящей на приколе яхты любого доведет до белого каления.

– Долго рассказывать, – ответил я (мне и жизни бы не хватило – я и сам ничего не понимал), – но пускаться в плавание, когда дует такой ветер, – верх беспечности, а я слишком тебя люблю, чтобы подвергать твою жизнь бессмысленному риску.

По-моему, я довольно ловко вывернулся, но, прекратив допрос, Этельберта заявила, что в этом случае до завтрашнего дня на палубе делать нечего, и мы спустились в каюту.

Я поднялся ни свет ни заря; ветер дул теперь с севера, на что я и обратил внимание капитана Гойлза.

– Вот-вот, – сокрушенно сказал он. – В том-то и беда, тут уж ничего не поделаешь.

– Значит, по-вашему, сегодня нам выйти опять не удастся? – вскипел я.

Но капитан не обиделся и со смехом сказал:

– Это вы зря, сэр! Коли вам надо в Ипсвич, то ветерок что надо, но мы же идем к Голландии. Тут уж ничего не попишешь.

Я довел эту скорбную весть до сведения Этельберты, и мы решили провести день на берегу.

Нельзя сказать, чтобы днем в Харидже жизнь била ключом, вечером же там и вовсе скучно. Мы перекусили в ресторане и вернулись в бухту, где битый час прождали капитана Гойлза, который (в отличие от нас) был очень оживлен, и я грешным делом подумал, что он попросту пьян, однако капитан заверил нас, что спиртного на дух не переносит, разве что стаканчик горячего грога на сон грядущий.