Землемер

Говоря внутренне с самим собой, можно за короткое время наговорить очень много, и поэтому мои последние рассуждения продолжались не больше нескольких секунд.

– Не понимаю, – ответил я, немного переждав, своей прекрасной спутнице – почему господин Бэйярд так сильно заботится о моем мнении? Я никогда не осуждаю за то, что думают иначе, чем я, о таких вещах, которые могут проявить неприязнь между самыми честными людьми. – Это, как мне показалось, было сказано с такой же невинностью, с какой говорила со мной моя милая собеседница.

– Как вы радуете меня, господин Литтлпейдж, говоря, что Том будет в восхищении. Я не скрою от вас, что он очень боялся свидания с вами.

Эти слова сопровождались восхитительной улыбкой, которая потом долго преследовала меня в мечтах, но я противился ее влиянию с упрямством человека, который боится быть обманутым. Однако я решился идти прямо к цели в отношении сестры и Бэйярда, а не забавляться больше пустыми намеками.

– Позвольте спросить, мисс Бэйярд, – сказал я, – какую пользу мое мнение может принести вашему брату?

– Разве вам неизвестно, о чем я говорила? – ответила с удивлением Присцилла.

 – Взгляните на эту пару, которая идет перед нами, и вы поймете, что ваше мнение очень важно для нее.

– Мне кажется, что то же самое можно сказать и о нас, мисс Бэйярд, по крайней мере так говорит мне мой небольшой опыт. Двое молодых людей идут вместе так же, как и мы; кавалер восхищается своей дамой, и согласитесь, что я был бы человеком без вкуса, если бы не стал восхищаться своей дамой.

Попалась, подумал я. Посмотрим, как она отразит удар.

Присцилла отделалась очень искусно: она засмеялась, а потом отстранила сравнение, во-первых, выражением лица, а во-вторых, словами.

– Это совсем другое, – сказала она. – Мы чужие друг другу, между тем как Том и Кэт давно знакомы. Мы не чувствуем никакой взаимной склонности, хотя и желаем иметь друг о друге хорошее мнение, – я, как друг вашей любимой сестры, а вы, как единственный брат моей подруги.

Этим ограничивается все, что между нами может быть общего, – прибавила она заметно умышленно, – и если впоследствии, когда мы ближе узнаем друг друга, наши взаимные отношения и разовьются в чувство, то это чувство, однако, никогда не перейдет за границы искренней дружбы. Что же касается тех, которые идут впереди нас, то там совсем не то: там любят друг друга, любят искренне, любят давно… Мой брат очень заботится о том, что вы о нем будете думать.