Репортер

Я предупреждал, не так ли? Давай камеру!

– Можешь ее взять, – задыхаясь, ответил Кейд. – Только не прикасайся ко мне.

С этими словами он снял висевший на шее фотоаппарат.

Митчелл молчал, с ухмылкой глядя на Кейда.

Камера висела на ремешке, который Кейд держал в правой руке. Лицо Кейда побледнело, рот был приоткрыт. Дыхание стало прерывистым, он задыхался. В глазах читался ужас. Кейд выглядел таким презренным существом, что Митчелл совершил роковую ошибку: он уже расслабился, садистски предвкушая момент, когда острые костяшки его пальцев вонзятся в лицо дрожащего перед ним человека.

Шериф щелкнул пальцами.

– Давай! – велел он.

И тут с Кейдом что-то случилось. Его всегда отличало необыкновенно трепетное отношение к камере. За долгие годы фотоаппарат Кейда ни разу не пострадал, хотя многие пытались его разбить. Но теперь, когда он был готов передать камеру Митчеллу, этот инстинкт куда-то исчез.

Прежде чем Кейд понял, что делает, его правая рука молниеносно описала дугу.

У Митчелла не было шансов избежать удара. Край тяжелой металлической камеры задел его висок, поранив кожу и заставив шерифа упасть на колени.

Хлынувшая кровь заливала глаза Митчелла. В полубессознательном состоянии, ослепленный, он опустился на колени перед Кейдом, склонив голову и упираясь руками в пол.

Кейд в ужасе уставился на коленопреклоненного врага. Камера качнулась на ремешке, сильно ударив Кейда по колену, но он не почувствовал боли.

Митчелл покачал головой и застонал. Медленно он перенес вес на левую руку, затем его правая рука нащупала в кобуре рукоять револьвера сорок пятого калибра.

Преодолевая дрожь, Кейд поднял двадцатисантиметровый объектив. Когда Митчелл начал вытаскивать пистолет, Кейд подошел к нему и ударил объективом по голове. Митчелл приподнялся, а потом обмяк, распластавшись на ковре.

Кейду вдруг стало так плохо, что пришлось сесть на кровать. На мгновение ему показалось, что сейчас он упадет в обморок. Он посидел несколько минут, обхватив голову руками и ожидая, когда пройдет приступ слабости. Наконец он заставил себя подняться. Он взял камеру и начал перематывать пленку. Это заняло некоторое время, потому что руки тряслись и пальцы не слушались, но в конце концов он вытащил кассету.

Митчелл слегка пошевелился.