Война Калибана

Авасарала невольно улыбнулась в ответ – а ведь собиралась сказать резкость. За стеной взвизгнули Кики и Сури, на лужайке мелькнули маленькие полуголые тела. Чуть отстав, показалась нянька – она прижимала рукой бок, как будто придерживая шов.

– Большой двор – роскошь, – заметила Авасарала.

– Верно.

В дом, улыбаясь до ушей, ворвалась перемазанная землей Сури. За ней на ковре оставались крошки подсохшей грязи. – Бабушка, смотри, что я нашла!

Авасарала развернулась в кресле. В ладони внучки из комка влажной земли свивал и развивал розовые кольца дождевой червяк.

Авасарала изобразила радостное удивление:

– Замечательно, Сури. Идем, покажи бабушке, где ты его нашла?

Со двора пахло скошенной травой и свежей землей. Худенький садовник – ровесник ее сыну, если бы тот остался жив, – склонился на коленях над грядкой, вручную выпалывая траву. Сури бросилась к нему, и Авасарала неторопливо двинулась за девочкой. Увидев ее, садовник кивнул, но заговорить ему не дали. Сури сопровождала рассказ о чудесной находке червяка пышными жестами, словно пересказывала легенду.

Рядом с Авасаралой появилась Кики, тихонько взяла бабушку за руку. Авасарала любила малышку Сури, но наедине с собой – да еще с Арджуной – признавалась, что Кики – самая умная из ее внуков. Тихоня, зато черные глазки ярко блестят, а как она умеет подражать всему, что услышит! А слышала Кики почти все.

– Дорогая супруга, – позвал из задней двери Арджуна, – тебя хотят видеть.

– Где?

– Перед домашним экраном, – объяснил Арджуна.

 – По твоему терминалу она не дозвонилась.

– Оно и понятно.

– Это Глория Танненбаум.

Авасарала неохотно передала Кики няне, поцеловала Сури в макушку и вернулась в дом. Арджуна придержал перед ней дверь, посмотрел виновато.

– Эти сучки не дают мне повозиться с внуками.

– Такова цена власти, – провозгласил муж с насмешившей ее серьезностью.

Авасарала вошла в домашнюю систему из своего кабинета. Щелчок и задержка на мгновение, пока устанавливалась защита, а потом на экране возникло тощее безбровое личико Глории Танненбаум.

– Глория! Извини, я отключила терминал – была с малышами.

– Ничего, – женщина ответила четко отработанной улыбкой – самой искренней, на какую была способна. – Пожалуй, это даже к лучшему. Я всегда подозревала, что терминалы мониторят тщательнее, чем домашние линии.

Авасарала опустилась в кресло, и кожа обивки тихонько вздохнула под ее тяжестью.