Избранное. Стихи, песни, поэмы

Покуда мы не позабыли,

Как был архитектор толков,

Пока золочёные шпили

Несут паруса облаков, –

Плывёт наш кораблик пузатый,

Попутный поймав ветерок, –

Полдюжины окон – на запад,

Полдюжины – на восток.

    1987

Юрий Левитан

Как канонады отголоски,

С блокадных питерских времён

Я помню голос этот жёсткий,

Военного металла звон.

В дни отступленья и отмщенья,

В дни поражений и тревог,

Он был звучащим воплощеньем,

Небесным голосом того,

Кого от центра до окраин

Любили, страху вопреки,

И звали шёпотом: «Хозяин», –

Как будто были батраки.

Того, кто их в беде покинул,

Кто гением казался всем,

Кто наводил им дула в спину

Приказом Двести двадцать семь.

Я помню грозный этот голос

В те исторические дни.

Он был подобьём правды голой

И дымной танковой брони.

Он говорил о Высшей каре,

Он ободрял и призывал.

Владелец голоса, очкарик,

Был худощав и ростом мал.

В семейной жизни не был счастлив,

Здоровье не сумел сберечь,

И умер как-то в одночасье,

Не дочитав чужую речь.

Но в дни, когда в подлунном мире

Грядёт иная полоса,

Когда на сердце и в эфире

Звучат другие голоса,

Когда порой готов я сдаться

И рядом нету никого,

Во мне рокочет Государство

Железным голосом его.

    1987

Чаадаев

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

    А. С. Пушкин. «К Чаадаеву»

Потомок Чаадаева, сгинувший в сталинской тьме,

На русский язык перевёл большинство его «Писем».

Из бывших князей, он характером был независим,

На Зубовской площади жил, и в Лубянской тюрьме.

Уверенный духом, корысти и страха лишён,

Он в семьдесят восемь держался, пожалуй, неплохо,

И если записке Вернадского верить, то он

Собою украсить сумел бы любую эпоху.

Он был арестован и, видимо, сразу избит,

И после расстрелян, о чём говорилось негромко.

А предок его, что с портрета бесстрастно глядит,

Что может он сделать в защиту себя и потомка?

В глухом сюртуке, без гусарских своих галунов,

Он в сторону смотрит из дальней эпохи туманной.

Объявлен безумцем, лишённый высоких чинов,

Кому он опасен, затворник на Новой Басманной?

Но трудно не думать, почувствовав холод внутри,

О силе, сокрытой в таинственном том человеке,

Которого более века боятся цари.

Сначала цари, а позднее – вожди и генсеки.