Избранное. Стихи, песни, поэмы

И в тайном архиве, его открывая тетрадь,

Вослед за стихами друг другу мы скажем негромко,

Что имя его мы должны написать на обломках,

Но нету обломков, и не на чем имя писать.

    1987

Старые песни

Что пели мы в студенчестве своём,

В мальчишеском послевоенном мире?

Тех песен нет давно уже в помине,

И сами мы их тоже не поём.

Мы мыслили масштабами страны,

Не взрослые ещё, но и не дети,

Таскали книги в полевом планшете –

Портфели были странны и смешны.

Что пели мы в студенчестве своём,

Когда, собрав нехитрые складчины,

По праздникам, а чаще без причины

К кому-нибудь заваливались в дом?

Питомцы коммуналок городских,

В отцовской щеголяли мы одежде,

И песни пели те, что пелись прежде,

Не ведая потребности в иных.

Мы пели, собираясь в тесный круг,

О сердце, не желающем покоя,

О юноше, погибшем за рекою,

О Сталине, который «лучший друг».

«Гаудеамус» пели и «Жену»,

И иногда, вина хвативши лишку,

Куплеты про штабного писаришку

И грозную прошедшую войну.

Как пелось нам бездумно и легко, –

Не возвратить обратно этих лет нам.

Высоцкий в школу бегал на Каретном,

До Окуджавы было далеко.

Свирепствовали вьюги в феврале,

Эпохи старой истекали сроки,

И тёмный бог, рябой и невысокий,

Последний месяц доживал в Кремле.

    1987

«Этот город, неровный, как пламя…»

Этот город, неровный, как пламя,

Город-кладбище, город-герой,

Где за контуром первого плана

Возникает внезапно второй!

Этих храмов свеченье ночное,

Этих северных мест Вавилон,

Что покинут был расой одною

И другою теперь заселён!

Где каналов скрещённые сабли

Прячет в белые ножны зима,

И дворцовых построек ансамбли

Приезжающих сводят с ума!

Лишь порою июньскою летней,

Прежний облик ему возвратив,

В проявителе ночи бесцветной

Проступает его негатив.

И не вяжется с тем Петроградом

Новостроек убогих кольцо,

Как не вяжется с женским нарядом

Джиоконды мужское лицо.

    1987

Петровская галерея

Эпоха Просвещения в России, –

На белом фоне крест небесно-синий,

Балтийским ветром полны паруса.

Ещё просторны гавани для флота,

На острове Васильевском – болота,

За Волгою не тронуты леса.

Начало просвещения в России.

Учёный немец, тощий и спесивый,

Спешит в Москву, наживою влеком.

Надел камзол боярин краснорожий.

Художник Аргунов – портрет вельможи, –

Медвежья шерсть торчит под париком.