Судьбы либерализма в XX веке

Essays on Cost. London: Weidenfeld & Nicolson, for the London School of Economics and Political Science, 1973; reprinted: New York and London: New York University Press, 1981.]. В той же лондонской группе Г. Л. С. Шэкл и Л. М. Лахманн внесли вклад в развитие субъективной традиции, сыграв существенную роль в развитии американской ветви австрийской школы.

В 1934 г. Людвиг фон Мизес оставил Вену ради професорской кафедры в Институте высших международных исследований Женевского университета (Швейцария), а в 1940 г.

, опасаясь Гитлера, он переехал в США. В то время здесь, в США, интеллектуальное сообщество отнеслось к откровенному противнику всех социалистических идей безо всякой симпатии, как это было и в Вене, но постепенно из более или менее символической фигуры в Высшей школе бизнеса Нью-Йоркского университета Мизес превратился в весьма влиятельного человека[129 - Жалованье Мизеса в Нью-Йоркском университете с 1949 по 1962 год платилось целиком из средств фонда Вильяма Волкера, а затем эти платежи осуществляла группа, возглавлявшаяся бизнесменом Лоуренсом Фертигом. Фонд Волкера также субсидировал Хайека на его посту в Комитете по общественной мысли в Чикагском университете.]. Долгие годы австрийскую школу в США отождествляли со сторонниками Мизеса. Первыми выдающимися учениками, которые добились весьма почетного положения, были Мюррей Ротбард и Израэл Кирцнер. В 1970—1980-х годах группа существенно разрослась, и сегодня наиболее заметен, пожалуй, Томас Соуэлл. Однако сам Мизес был привержен строго рациональному утилитаризму куда больше, чем ранние австрийцы, и это не вполне согласовывалась с его фундаментальным субъективизмом, а в особенности со свойственным ему отрицанием возможности межличностного сравнения полезностей, или измерения благосостояния. Это снижало убедительность его эпистемологии и его критики социализма.

Хотя к третьей четверти XX в. методология австрийской школы заняла господствующее место в области микроэкономической теории, этот подход был в существенной степени вытеснен из центра профессионального внимания кейнсианской макроэкономикой.

Но параллельные усилия, порожденные успехом кейнсианского учения, были с точки зрения австрийского методологического индивидуализма результатом ошибочного представления о том, чем должно быть научное объяснение весьма сложных явлений.