Фурии

В конце концов я демонстративно поежилась:

– Холодно.

Он замер, словно удивившись не столько тому, что его прервали, сколько самому моему присутствию. Затем поморгал, поднялся с места и пошел назад, я следом за ним. По дороге он время от времени останавливался, чтобы рассмотреть брошенную на землю пустую бутылку из-под пива либо какую-нибудь из кукол, свисавших, как я только теперь заметила, с голых веток деревьев, скрипевших и стонавших на ветру.

Всякий раз, когда я оглядывалась назад, он улыбался, я, словно его зеркальное отражение, – тоже, просто потому, что не знала, как еще реагировать.

Мы вроде играли в какую-игру, правил которой – по крайней мере в моем нынешнем помраченном состоянии – я никак не могла освоить.

– Где вас, черт побери, носило? – прошипела Робин, сидевшая на столе у охранника, тот был теперь немного сконфужен, осознавая свою бесполезность. Она соскочила со стола и вплотную, так что ее дыхание как будто слилось с моим, подошла к нам. Зрачки ее были расширены, выглядела она так, будто долго плакала: глаза влажные, на щеках потеки туши.

Я заметила Ники – она стояла невдалеке, с интересом разглядывая нас; я помахала ей, она улыбнулась и скрылась за углом.

– С ней всей нормально, – устало сказал Том. – Просто свежим воздухом подышать нужно было.

– Да ну? – иронически прищурилась Робин и повернулась ко мне. – Свежим воздухом, говоришь?

Я кивнула, испытывая при этом странное чувство вины, и оно только росло, пока я пыталась вспомнить, что, собственно, заставило меня бросить ее и уйти с этим парнем.

– Может, пора домой? – помолчав немного, спросила Робин.

Я почувствовала, что мир переворачивается вверх ногами, и на меня накатила очередная волна тошноты – точно удар под дых.

– Хорошая идея.

– Ну что ж. – Робин повернулась к Тому, который уже шел к лестнице. – Спасибо, что присмотрел за ней.

Мне почудилась в ее тоне нотка сарказма.

– Обращайтесь, – бросил он через плечо.

Под звук его шагов мы вышли из башни и вновь оказались в ночи.

Недолгое пребывание в тепле заставило еще острее ощутить холод снаружи, кусачий и противный. Мы молча шли вниз по холму, в сторону школьного двора, через темную аллею, окруженную с обеих сторон проволочными заборами и клонящимися к земле деревьями, спутанные ветви которых терялись вверху в темноте.

– Прости, что ушла, – сказала я, испытывая некоторое облегчение от того, что впервые за последние несколько часов мой голос прозвучал нормально, как мой собственный.