Моя грязная Калифорния

– Кто ты?

– Я Корал.

– Ты была в автобусе?

– Нет. Какой автобус?

– На экскурсию в дом с привидениями.

– Не знаю такого.

Сердце Ренаты стучит в груди, как отбойный молоток. Наверное, ей снится кошмар. Но нет. Она знает, что не спит.

– Где мы? Это Дом Пандоры?

– Понятия не имею.

Рената стучит в стену.

– Что ты делаешь?

– Выпустите нас!

– Ты зря тратишь время.

– Как долго мы здесь?

– Ты спала… я не знаю, полдня. Не меньше десяти часов.

– Где Эббот?

– Я не знаю Эббота.

– Ты была в автобусе?

– Когда?

– Сегодня вечером.

– Я была здесь.

– Как долго?

Корал указывает на дальнюю стену.

– Я пыталась считать ночи. Дни. Но это было трудно.

Рената идет к дальней стене. На ней – царапины. Не меньше сотни.

Сердце Ренаты стучит еще чаще.

– Как тебя зовут?

Рената молчит. Она смотрит на сотню царапин на стене.

– Как тебя зовут? – повторяет Корал.

– Рената.

Корал подается вперед.

– Как ты сказала? Де нада?

– Рената.

Глава 4

Тифони

Тифони уже думает о выстрелах, когда входит в свою съемную квартиру в «Креншо-Империал» и слышит выстрелы. Чем бы она ни занималась в тот день, ее мысли все время были заняты выстрелом в Джармона Уэйда. Она ставит еду, купленную в «Тако Плюс», на кухне и направляется в кабинет, где ее муж играет в видеострелялку.

– Привет.

– Привет, Ти, – отвечает Майк.

– Какого хрена?

Майк ставит игру на паузу.

– Я же говорила тебе, что здесь нельзя курить. Зачем ты курил перед тем, как идти на Першинг-сквер?

– Ой. Извини, я забыл. Это сегодня вечером?

– Я не хочу, чтобы ты здесь курил.

– Курение травы теперь разрешено.

– У меня свои законы. Я не хочу, чтобы Гэри этим дышал.

– Ну я же знал, что ты отведешь его к своей маме, поэтому подумал, что можно.

– Значит, ты помнил, что сегодня вечером мы идем на митинг?

Его губы складываются в улыбку. По крайней мере, он умеет признавать поражение.

За одно это его можно любить. Иногда она задается вопросом, за что еще. Через три минуты, склонившись над кухонным столом, она вспоминает за что. Еда остыла, но все равно вкусная, а после секса холодная еда кажется божественной.

– Ты все еще хочешь пойти? – проверяет она его.

– Да мне все равно, – не оправдывает он ее ожиданий. – А что? В чем дело?

– Это важно. Вот в чем дело. А тебе все равно.