Вслед за змеями

Финист атаковал первым, он двигался быстро и ловко, Марья едва заметила его движение. Но Лис легко уклонился, поймал нож тонким лезвием – Марья даже не уловила, когда он успел вытащить его из трости. Скрежетнула сталь, посыпались искры – нехорошие, черные. Мужчины кружили друг вокруг друга, иногда звенел металл, и стеклянные стены подхватывали звук, искажали его, множа и множа среди отражений.

Финист хмурился и молчал, а значит, дело действительно было нехорошо. Марья прикусила губу, просчитывая, как лучше поступить.

Пока лидировал вариант «не вмешиваться». Ее тревожило, что Финист больше не атаковал – оружие Лиса было длиннее, и он легко удерживал сокола на расстоянии. Тому оставалось только парировать хлесткие удары.

Сколько это все еще продлится?

После очередного звона руку Марьи обожгло короткой вспышкой боли, она даже вскрикнуть не успела, только удивиться. Тонкий порез над запястьем медленно наливался кровью. Вариант «не вмешиваться» сразу утратил лидерские позиции.

В конце концов, решила Марья, роясь в сумке, все его раны достанутся и мне. А значит, надо что-то придумать.

Баллончик легко лег в ладонь, и Марья испытала злое удовлетворение, что наконец пустит его в дело. Когда противники снова отпрянули друг от друга и Лис оказался спиной к ней, она шагнула вперед и вцепилась в его плечо.

– Эй, сударь! – Она дернула его на себя, и Лис оглянулся.

Всего лишь на короткий миг, удерживая клинок между собой и Финистом, но ей хватило.

Резкая струя газа ударила ему в лицо, и он отшатнулся, роняя лезвие, и вскинул руки к лицу, скорее инстинктивно, чем из реальной необходимости. Но он на мгновение отвлекся, и Финист успел – подскочил со спины, дернул за волосы, вынуждая Лиса запрокинуть голову, открывая шею, и перерезал горло.

Крови не было – Лис просто исчез.

Марья отбросила баллончик и отбежала подальше. Кажется, только на нее газ и действовал – лицо жглось, глаза горели, вдыхать удавалось через раз.

Она разевала рот и терла глаза, но, кажется, становилось только хуже. Финист схватил ее за плечо и вытащил наружу, удержал, когда она сослепу чуть не скатилась по ступенькам.

На свежем воздухе ей полегчало, но слезы все равно текли, и она размазывала их по лицу, дышала жадно, радуясь холоду, успокаивающему жжение.

– Ты убил его? – наконец смогла она спросить.

– Лиса? Нет, конечно. Он старый сноходец и не дурак, чтоб являться в уязвимом теле.