Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби

Вот если бы вы могли как-нибудь…

– Я этим уже занимаюсь. И дам вам знать, если что-то выясню.

– Спасибо, – сказал он. – Но что мне делать сегодня? Я не могу допустить, чтобы этим людям причиняли вред и дальше.

– Вы ведь бежите наперегонки со временем, и если не завершите фильм в срок, то вашему предприятию конец.

– Да.

– Сколько у вас в запасе дней?

– Сегодня и завтра.

– Тогда спросите себя, готовы ли вы позволить ради собственных амбиций рискнуть чужими жизнями.

Положите это на одну чашу весов, а на другую – готовы ли вы позволить кому-то запугивать вас, не давая жить своей жизнью. – Я нахмурился. – Даже скорее жизнями – во множественном числе. Вы ведь правильно сказали, что решаете сейчас не только за себя.

– Но как сделать выбор? – настаивал он.

Я пожал плечами:

– Послушайте, Артуро. Вам нужно решить, только ли вы защищаете этих людей или еще и возглавляете их. Это ведь не одно и то же.

Он снова повертел сигару в пальцах, потом медленно кивнул:

– Они взрослые люди. Я им не отец. Но я не могу просить их рисковать, если они этого не желают. Я скажу им, что они вольны уйти, если таков их выбор, и никто не будет держать на них зла.

– Но вы останетесь?

Он решительно кивнул.

– Значит, вы все-таки предводитель, – сказал я. – А знаете, Артуро, еще раз вот так – и я куплю вам большой круглый стол.

До него не сразу, но дошло, и он рассмеялся:

– Понял.

Артур и Мерлин.

– Угу, – кивнул я.

Он задумчиво посмотрел на меня:

– Хороший совет. Для молодого человека вы обладаете исключительно здравыми суждениями.

– Вы еще не видели моей машины.

Артуро снова расхохотался. Он даже предложил мне сигару, от которой я с улыбкой отказался:

– Спасибо, я не курю.

– Вид у вас какой-то встревоженный.

– Угу. Что-то в вашей ситуации не укладывается у меня в голове.

Лажа какая-то.

Геноса моргнул:

– Что-что?

– Лажа, – повторил я. – Ну, это слово такое у нас в Чикаго. Я имею в виду, что-то не так в происходящем.

– Еще бы не так, – согласился он. – Люди гибнут.

– Я не об этом, – мотнул головой я. – Нападения отличаются жестокостью. Из этого следует, что намерения того, кто стоит за ними, так же жестоки. Невозможно пользоваться магией, если сам в нее не веришь по-настоящему.